Адаты кавказских горцев-Леонтович-том 1

АДАТЫ
КАВКАЗСКИХ ГОРЦЕВ.
_____________

МАТЕРИАЛЫ ПО ОБЫЧНОМУ ПРАВУ
СЕВЕРНОГО И ВОСТОЧНОГО
КАВКАЗА
_____________
I.
ВЫПУСК ПЕРВЫЙ
Предисловие. – Отдел I. Переписка Кавказского горского управления по собиранию сведений об адатах. – Отдел II. Адаты черкес бывшей Черноморской линии. – Отдел III. Адаты черкес Кубанской области. – Отдел IV. Адаты горцев Терской области – кабардинцев и малкарцев.
_____________

Ф.И. Леонтовича
орд. проф. Имп. воз. унив.
_____________

ОДЕССА.
ТИП. П.А. ЗЕЛЕНОГО (Б.Г. УЛЬРИХА), КРАСНЫЙ ПЕРЕУЛОК, ДОМ № 3.
1882.

Перепечатано по определению совета Императорского Новороссийского университета.
Ректор С.П. Ярошенко

(Из XXXV т. Записок Императорского Новороссийского Университета).

ОГЛАВЛЕНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Научное назначение обычно-правовых материалов
Адат, его названия
Происхождение адата
Маслагат судебный (третейский)
Маслагат вечевой
Действие адатов
Партикуляризм адатов
Шариат и его влияние на адат
Русское право и его влияние на адат
Кодификация адатов
Старые сборники адатов (до 40-х годов)
1. Аварские адаты (сбор. Омар-хана, XI в.)
2. Кайтахские адаты (Рустем хана, XII в.)
3. Кайтахские адаты (уцм. Ахмета, XVI в.)
4. Бежидские адаты (древн. времени)
5. Древние обряды кабардинцев (конца прошлого века)
6. Народное условие кабардинцев после чумы (1807 г.)
7. Дополнительный обряд кабардинцев (после 1822 г.)
8. Адата осетин (1836 г.).
История составления сборников адатов в 40-х годах.
9. Адаты чеченцев и кумыков (сбор. Фрейтана, 1843 г.)
10. Адаты кабардинцев, малкардцев и дигорцев (кн. Голицына,1844 г.)
11. Адаты осетин и чеченцев (Норденстренга, 1844 г.)
12. Адаты черноморских черкес (Кучерова, 1845 г.)
13. Свод адатов северного Кавказа (Ольшевского, 1847 г.)
14-16. Адаты о калыме и штрафе у осетин, чеченцев, кумык и черноморских черкес (сборники 1849 г.)
Сборники адатов 60-х годов.
17-21. Адаты Терской области (осетин, чеченцев и кумыков, 60-х годов).
22-27. Адаты Дагестанской области (округов Даргинского, Гунибского, Казикумухского, Андийского, Кюринского, Кайтаго-Табасаранского и Самурского).
Частные сборники кавказских адатов.
План изложения сборника.
Материалы по обычному праву кавказских горцев.

ОТДЕЛ ПЕРВЫЙ. Переписка кавказского горского управления по сбору сведений об адатах кавказских горцев в 40-х годах настоящего столетия.

1. Доклад 1 февраля 1841 г. о собирании сведений об адате и переводе на русский язык правил шариата.
2. Докладная записка (о том же, до 11 декабря 1842 года).
3. Доклад 18 Декабря 1842 г. и программа по собиранию адатов.
4. Приказ 6 февр. 1843 о приобретении книг шариата.
5. Отношение ген. Гурко от 29 Марта 1843 г., начальнику правого фланга Кавказской линии, ген. Ольшевскому, о собирании сведений о местных адатах.
6. Рапорт начальника левого фланга, ген. Фрейтага, 26 июня 1843 г., о мерах по собиранию на месте сведений об адатах.
7. Уведомление начальника центра, ген. кн. Голицына, 26 Дек. 1843 г., о ходе работ по собиранию сведений об адатах.
8. Уведомление командующего правым флангом, ген. Ольшевского, 26 Декабря 1843 г., о том же.
9. Рапорт начальника центра, ген. Голицына, 26 Февр. 1844 г. , с представлением сборников адатов кабардинцев, малкарцев и дигорцев.
10. Рапорт владикавказского коменданта полк. Нестерова, 31 Марта 1844 г., с представлением сборника адатов осетин и чеченцев.
11. Рапорт командующего Черноморскою линией, ген. Рапшиля, 30 Мая 1845 г., с представлением сборника адатов черноморских черкес.
12. Приказ по ген. штабу, 24 Авг. 1845 г., о составлении общего свода адатов северного Кавказа.
13. Приказ начальника штаба, ген. Филипсона, 10 Сентября 1845 года № 2202, кап. Ольшевскому, о составлении свода адатов.
14. Отношение начальника штаба, 25 сентября 1845 г. начальнику правого фланга, о доставлении сведений о местных адатах.
15. Приказ начальника штаба, 6 июня 1846 г., о мерах по составлению полного свода адатов.
16. Отношение начальника штаба, 6 июня 1846 г., начальнику правого фланга, о собирании на месте сведений об адатах.
17. Рапорт кап. Ольшевского, 27 Августа 1847, с представлением сборника адатов северного Кавказа и программы собирания дополнительных сведений об адатах.
18. Отношения начальника штаба, 9 Марта 1849 г. местным начальникам о доставлении дополнительных сведений об адатах.
19. Рапорт начальника Владикавказского округа, 27-го Марта 1849 г., с предоставлением дополнительных сведений об адатах.
20. Отношение начальника штаба, 19 Апреля 1849 г., о доставлении сведений об адатах горцев управления правого фланга.
21. Рапорт начальника центра, 4 Мая 1849 г., с представлением выписки из обрядов кабардинцев, балкарцев и дигорцев.
22. Начальника левого фланга, 9 июня 1849 г., с представлением дополнительных сведений об адатах чеченцев и кумык.
23. Начальник правого фланга, 9 Мая 1849 г., о неуспешном ходе дела собирания местных адатов.
24. Начальника штаба, 13 июня 1849 г., об ускорении собирания сведений об адатах горцев управления правого фланга.
25. Командующего Черноморскою линией, 28 июля 1849 года, с представлением дополнительных сведений о местных адатах.

ОТДЕЛ ВТОРОЙ. Адатах черкес бывшей Черноморской кордонной линии.

а) Собрание сведений, относящихся к народным учреждениям и законоположению горцев – адату, 1845 года (Кучерова).
I. О разных родах сословий, различии и преимуществе прав, им присвоенных; обязанности и взаимные отношения сословий.
II. О дворянстве.
III. О духовенстве.

IV. О простом свободном народе
V. О крепостных людях.
VI. Об адате или суде по обычаям горцев.
VIX. О наследстве и духовных завещаниях (отношениях родителей к детям и супругов между собой).
b) Сведения об обычаях черноморских черкес, 1849 г. (Кучерова)
1. О калыме (плате за невесту)
2. О штрафах

ОТДЕЛ ТРЕТИЙ. Адаты черкес Кубанской области. Извлечение из «этнографического очерка черкесского народа», 1849 г. (бар. Сталя).

I. Племенной состав кубанских черкес.
II. Адат, маслахат и шариат.
III. Аталычество.
IV. Усыновление.
V. Кровомщение (зе–пии).
VI. Воровство и хищничество.
VII. Семейная жизнь.
VIII. Наследство.
IX. Право поземельной собственности.
X. Гостеприимство.
XI. Поединок.
XII. Куначество.
ХIII. Военные обычаи.
XIV. Сословия черкесского народа.
1. Князья (пши)
2. Тляко-тляж
3. Уорк второй и третьей степени
4. Крестьяне
XV. Народные общества у черкес.
XVI. Народное собрание (за–уча).
XVII. Судебная расправа.
ХVIII. Дефтер 1841 г.
XIX. Перевода тарикатного учения.

ОТДЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ. Адаты горцев Терской области.

I. Адаты кабардинцев.
а) Полное собрание кабардинских древних обрядов , 1844 г. (кН. Голицина).
I. Разделение кабардинского общества или племени на сословия, включая и класс крепостных людей.
II. Права и обязанности каждого класса и отношение одного сословия к другому, включая и духовенство.
III. Какие дела и преступления в Кабардинском обществе должны быть рассматриваемы адатом.
IV. Общий обряд, суд по обычаям или адату.
V. VI. Наследственное право всех состояний.
VII. Раздел имений
VIII. Обряд духовных завещаний и исполнений по ним.
IX. Отношение детей к родителям, права последних на первых.
X. Взаимное отношение мужа к жене и обратно.
XI. Мера наказаний за ослушание князьям и узденям.
XII. Мера наказаний за преступления всякого рода.
b) Прокламации ген. Ермолова (1882 г.).
1) Прокламация 14 января
2) Прокламация 26 июня
3) Прокламация 1 августа
4) Прокламация 9 августа
5) Прокламация 29 августа
6) Наставление временному суду в Кабарде, 29 августа
7) Формы дел гражданских.
8) Формы для дел уголовных
II. Адаты малкарцев, уруспиевцев и карачаевцев, 1844 г. (кн. Голицына).
I. Разделения племен на сословия
II. Права и обязанности каждого класса
III. Какие дела и преступления в каждом племени должны быть рассматриваемы адатом и по обычаям.
IV. Раздел имений
V. Обряд духовных завещаний
VI. Отношение детей к родителям и их права на первых.
VII. Взаимное отношение мужа к жене
VIII. Мера наказаний за неповиновение старшинам.
IX. Мера наказаний за преступления всякого рода.
ПРИЛОЖЕНИЯ.
I. Материалы для библиографии по обычному праву черкес и малкарцев
II. Указатель предметов, с объяснением главнейших адатов
Абрек, значение изгойства и потока
Азат, сословное положение вольноотпущенников
Аталык, значение аталычества, постриги и молочное родство
Аул, сельская община
Барамта, грабеж и различные его значения
Благага, округ – волость
Брак, следы архаических форм брака, современная его организация у черкес
Город
Гостеприимство, юридическое его значение
Джехад, война с неверными
Дети, родительская власть, личные и имущественные права законных детей, незаконнорожденные дети от неравных браков, дети крепостных и наложниц, усыновление
За-уча, вече – родовые и общинные веча, большие и малые веча, личный состав, дела и устройство вече
Землевладение – формы землевладения, владельцы, предметы владения, права частного и общинного владения, землевладение по мусульманскому праву.
Зе-пии, родовой характер кровомщения
Кабак – укрепление, отсутствие городов
Кочевание, его значение в быту черкес
Кош, кочевой стан и вечевой круг
Кунак, родовое патронатство, положение чужеродца
Кутан, параллель его с монгольским хотоном
Махтема, народный суд черкес
Мюридизм, местная форма тариката (учения об отшельничестве) в связи с джехадом
Плата по преступлениям – классификация преступлений по адатам, зависимость пеней от общественного положения обиженного и обидчика, родовая порука и ответственность по преступлениям, уплата пеней роду и обиженному, платеж пеней по «головам», пени по шариату
Псухо, формы черкеской общины – хутор (семейная община), сельская община (аул), погост (псухо), волость (хабль), поземельные связи общины, ее управление, отсутствие мирской поруки, сословия, недостаток общинной солидарности, влияние на общину genti adscriptio, хищничества и кочевых обычаев
Пши, родовое значение черкесских князей
Пшитль, образование класса зависимых людей из родовой «челяди»
Сословия, служебно-родовой характер сословий по черкесским адатам
Суд
Сха, голова – платежная единица пеней и калыма
Тлече-житман, примирение по убийству
Тляху, род – формы родовых союзов у черкес – кутан, чагар, кабиле, тляху, хабль и чилле, родовое старшинство и порука, genti adscriptio, положение чужеродца, родовое патронатство и усыновление, аналогии в праве монгольском
Торговля
Уздень, дружинник – служебное значение узденя в роде
Уорк, дворянин – подчинение его genti adscriptio, деление уорков на старшин, средних и младших узденей
Управление, племенные, родовые и коленные старшины, общинные старшины – вали и тамате
Цю, бык – мелкая платежная единица
Ясыр, холоп – положение его у черкес
ПРЕДИСЛОВИЕ.

Материалы по обычному праву кавказских горцев, обнародываемые в настоящем издании, извлечены из собрания рукописей, недавно подаренного Новороссийскому университету И. В. Бентковским, г. секретарем Ставропольского статистического комитета. Собрание это состоит из двух объемистых фолиантов рукописей. В первом из них заключаются документы, в подлинниках или официальных копиях, относящееся к переписке кавказского горского управления по предпринятому им в 40-х годах настоящего столетия собирания сведений об адатах, и затем 15-ть отдельных тетрадей, или сборников (тех же годов) адатов горцев северного Кавказа – черкес, малкарцев, осетин, чеченцев и кумыков. Второй том рукописей содержит 12 сборников (60-х годов) адатов горцев Терской и Дагестанской областей. В «Сборнике сведений о кавказских горцах», изд. кавк. горским управлением, помещены в неполном составе пять сборников 60-х годов, именно сборники адатов округов Кумыкского, Даргинского, Кюринского, Кайтого-Табасаранского и Самурского. Кроме того, в приложении в статье В. Пфафа: «Народное право осетин» (см. I. т. «Сборника свед. о Кавказе», изд. кавк. статист. комитетом), издан сборник осетинских адатов 1859 г. Что касается сборников 40-х годов, то в печати известны были до сих пор только извлечения из «Описания гражданского быта чеченцев» Фрейтага (1843 г.), помещенные в статьях Иванова «Чечня» (Москвит. 1851 № 19) и Берже «Чечня и Чеченцы» (Тифл. 1859). Остальные сборники 40-х и 60-х годов впервые появляются в печати в нашем издании рукописей И. В. Бентковского.
Мы предпринимаем настоящее издание, в виду несомненной важности обычно-правовых материалов по такому мало разработанному у нас вопросу, как инородческое право южно-русских окраин. Издаваемые нами сборники кавказских адатов, составленные на основании показаний самих туземцев (почетных стариков), дают возможность ближайшего ознакомления с правовым бытом целого ряда племен, населяющих северный и восточный Кавказ, и в особенности представляют не маловажный научный интерес для сравнительного правоведения. В обычном праве кавказских горцев, в большинстве стоящих на низких ступенях общественного развития, сохранилось не мало институтов глубокой старины, по своему происхождению и характеру принадлежащих к таким явлениям общественной культуры, которые на первых порах встречались в истории всех народов. В особенности обычное право осетин, принадлежащих к семье арийских народов, представляет капитальный интерес в отношении к изучению древнейших эпох в истории права славян, германцев и других народов арийского корня. Адаты осетин, как и других кавказских горцев, записанные старыми путешественниками и бытописателями горцев и большею частью сохранявшееся у них еще в то время, когда составлялись издаваемые нами сборники кавказских адатов 40 – 60-х годов, нередко целиком напоминают многие институты древнего германского или славянского права, – институты, о каких говорят еще древние историки и бытописатели славян и германцев и какие сохранялись напр. в Русской Правде, leges barbarorum и пр. Вообще нужно заметить, что, судя по всему складу и характеру общественной и правовой жизни кавказских горцев, как она воспроизводится в адатах, записанных в издаваемых нами сборниках, кавказских горцев следует причислять к типу народностей, стоящих по своему общественному развитию на переходной ступени от кочевого к оседло-общинному быту и удерживающих, рядом с институтами, развившимися на почве позднейшей, оседлой культуры, многие остатки от первобытного хищнического быта кочевых родов и племен. Действительно, как показывает изучение адатов Кавказских горцев, у них доселе не исчезли старые родовые формы и вместе с тем более или менее прочно утвердились и развились все типические явления быта оседлой, территориальной общины – «джамаата» кавказских горцев, резко отличающегося от их «тухума» (рода) и пр. Кроме таких повсеместно распространенных у кавказских горцев, институтов, как родовое кровомщение или хищничество, поддерживавшее между горцами до новейших времен архаические воззрения на имущественные правонарушения (грабеж и воровство – племенная «доблесть» между горцами и пр.), исследователь встречает в адатах кавказских не мало «переживаний» от древнейших эпох в истории горцев, когда у них господствовали в полной силе такие начала древнейшей культуры, как утробное родство (когнатство), матернитет или первобытные брачные формы, наприм. семейная полиандрия, религиозная и бытовая проституция и т. п. Начало специального исследования древнейших форм быта кавказских горцев положено последними работами В. Сокольского («Архаические формы семейной организации у кавк. горцев», в Жур. Мин. Пр. 1881, ноябрь) и С. Егиазарянца («Брак у кавк. горцев», в Юрид. Вестн. 1878, июнь-июль). Но работы этих исследователей далеко не обнимают всего богатства данных, записанных старыми бытописателями горцев, каковы наприм. Интериано, Олеарий, де-Лука, Ламберти и др. , и в издаваемых нами сборниках кавказских адатов, в которых найдется не мало данных, относящихся к вопросу об «архаических формах» горского быта кавказцев. Отсюда явствует само собою, что изучение кавказских адатов важно не только в практических видах ознакомления с современным бытом целого ряда горских племен, играющих немаловажную роль на южных окраинах России, но и в чисто научных интересах выяснения общих, коренных законов развития правовых идей и институтов.
Прежде разбора имеющихся в нашем рукописном собрании данных относительно истории составления издаваемых нами сборников кавказских адатов, считаем не бесполезным изложить несколько замечаний об адатах вообще, на основании сведений, извлеченных частью из существующих исследований о кавказских горцах, частью из имеющихся в нашем распоряжении рукописных материалов.
Общим названием народных обычаев у всех кавказских горцев служит адат. Термин этот арабского происхождения и в употреблении на всем мусульманском востоке. У кавказских горцев есть, кроме того, свои местные названия обычая. Так, у авар обычай называется батль, у кумыков ольгу – собственно судебный обычай, прилагаемый к решению дел («ольгу» – буквально «образец, выкройка»); чеченцы называют свои правовые обычаи эдиль или адиль, осетины – арьдау . В источниках адат употребляется в различных значениях. Общим, родовым понятием адата нужно считать обычай, живущий в народном предании. В «собрания кабардинских древних обрядов» кн. Голицина (1844 г.) под адатами разумеются «древние обычаи, которыми управляются все народные дела» (гл. 4). Тоже самое значение дается адату в сборниках черкес черноморских и кубанских, кумыков, осетин и чеченцев , как и в документах 40-х годов по собиранию сведений об адатах кавказских горцев .
Другое значение адата возводится к суду, или лучше – способам разбирательства судебных дел. В этом смысле адат – «суд по обычаям или обрядам», противополагается в источниках шариату – суду по мусульманским законам. В записке 1841 г., в которой впервые возбужден был вопрос о собирании сведений об адатах, говорится об адате в смысле, «суда, основанного на обычаях» и противополагающегося шариатy – суду по Алкорану . Точно также в сборнике адатов Владикавказских горцев (осетин и чеченцев) 1844 г. говорится об адате, как о суде, «рассматривающем все деда, происходящие от несогласия между членами общества», и «определяющем наказание за всякого рода преступление (гл. II, ст. 1). По определению сборника Фрейтага 1843 г., «адат есть суд по некоторым принятым правилам или законам, установленным обычаем и освященным давностью» (гл. 2). В своде адатов Ольшевского 1847 г. так определяется значение адата: «это есть суд посреднически, лишенный большею частью средств понудительных» и пр. (гл. I). Подобное же значение дается адату в сборниках 60-х годов .
Есть еще третье значение адата по источникам. В праве мусульманских народов адат противополагается не только шариату (как местный обычай или предание общему преданию мусульман), но и общему государственному закону, как закон местный, имеющий обязательное действие лишь в данной местности, по внутренним делам данной общины или народа. Таково именно значение у восточных мусульман адата – местного закона, в отношении к «ираде» и вообще законам верховного главы государства . Значение закона приобретал адат и на Кавказе, в особенности там, где, вместе с ранним упрочением ислама, началось с давних времен кодифицирование обычного права, составление из обычаев, живших в народном предании, письменных сборников: адаты, раз записанные в сборники, при дальнейшем применении в судебной практике, превращались в строго-обязательные «законы». Так именно было в Дагестане, где, благодаря арабским влияниям, ислам являлся господствующим уже в VIII веке, и где местные адаты стали кодифицироваться еще в XI веке и затем до позднейшего времени, удерживали значение действующих законов в местных общинах . В настоящее время адат употребляется в Дагестане в смысле «закона, постановление» . Понимая адаты в смысле законов, местные источники говорят об изменении, дополнении и пересмотре «адатов», о введении «новых адатов», хранении их в народных судах, о «чтении» адатов при разбирательстве дел, на сходках и пр. .
Источники дают ряд любопытных указаний на происхождение адата и формы его образования и развития. Главным органом образования адата кавказских горцев исстари являлось третейство, мировой суд посредников. Мировое разбирательство дел, «происходящих от несогласия между членами общества», служило преобладающим источником горских адатов. «Суд посредников, не находя в адате установлений на новые случаи, должен произносить решения еще небывалые, хотя и применяющиеся к общему духу адата. Для решений подобного рода обыкновенно приглашаются люди, сведущие в народных обычаях, и старики, которые могли сохранить в своей памяти какие-нибудь случаи, похожие на разбираемый. Постановленное таким образом решение называется маслагатом. Маслагат, повторенный потом в других подобных же случаях, присоединяется к общей массе народных обычаев и окончательно обращается в адат» .
Значение маслагата, как первичной формы образования адатов, видно из всех показаний местных источников, – у всех кавказских горцев маслагат, как «мировая сделка, соглашение», в случаях, не решаемых существующим адатом, является первичной стадией в процессе образовала адатов. В этом отношении маслагат (мир, мировая сделка, наш древний «ряд») и разбирательство дед по маслагату, или «маслагатное разбирательство», по исконному обычаю горцев, пользуются у них таким же правом гражданства, как и адат и адатное разбирательство дед. Таким образом, у дагестанских горцев «середину» между судом по адату и судом по шариату (духовным законам мусульман) занимает решение дел по маслагату, т. е. мировой сделке, при пособии посредников, избиравших сторонами . Процессуальные обычаи дагестанских горцев требуют, чтобы к разбирательству дел по адату суд приступал только после «совета помириться» (маслагата) . Путем маслагатного разбирательства разрешались у кавказских горцев не только тяжбы и споры между отдельными лицами, но и враждебные столкновения общин и целых племен. По обычаям кубанских черкес, «когда враждующие племена желают помириться, то высылают посредников, которые заключают между враждующими сторонами маслагат, чтобы жить мирно между собою и совокупными усилиями действовать против общего врага» .
Третейство, с характером посреднической функции, вырабатывающей основные начала обычного права, исстари лежит в основе всего судоустройства кавказских горцев. У осетин такое значение имеет до настоящего времени древний институт – «тархон» (буквально «суд на торгу»), народный мировой суд посредников, устанавливающих соглашения («минавар», мировые, мир) по спорам и столкновениям родов и их членов. Осетинский тархон решает дела по адату или «благоусмотрению», если в данном случае нет подходящего адата, – решения по благоусмотрению, при дальнейшей их практике в аналогических случаях, превращаются с течением времени в местный адат, или по осетинскому выражению – арьдау . Не менее интересны показания о формах образования адатов у других горцев. По кабардинским (адыхейским) преданиям, маслагат долго служил главною основою обычного права всего кабардинского племени, – в старину все дела решались на совещаниях (маслагате) старцев и только в конце XVI века появляется в кабардинских аулах особый народный суд (хеезжа) для решения дел по адатам, образовавшимся из старых маслагатов . Таковы же народные предания об образовании чеченских адатов. «В прежнее время пастушеской жизни чеченцев в случае родовых споров, старшие в роде советывались (установляли маслагат), как бы уладить дело, условливались и никто им не противоречил. Но, размножившись, народ стал иметь более тяжб, суд старшого в роде стал уже недостаточным. Тогда старики всех окрестных фамилий стали собираться для совещания о прекращении беспорядков в стране. Но и суд стариков в фамилиях был недостаточен в вольном чеченском народе, потому что некому было блюсти за исполнением его постановлений. Прибегали к маслагату, или примирению; тяжущихся мирили просьбами, вознаграждениями и уступками. Но и маслагат не мог удовлетворять целой стране и всяким тяжбам, а в некоторых случаях оказывал даже вред. Мало по малу он (маслагат) перешел в суд по адату – суд стариков (каной), творивших разбирательство дел на народных сходках, в определенных обычаем местах» . Маслагат доселе не перестает влиять на обычное право чеченцев. В этом отношении важно свидетельство «сборника адатов Нагорного округа» 1864 г. о «маслагатном разбирательстве», удерживающем у чеченцев равную силу с судом по адату. По чеченскому сборнику 1864 г., маслагат состоит в «миролюбивом окончании дел» медиаторским судом. «К этому способу туземцы часто прибегают, не обращаясь даже в суд, а избирая сами посредников. Но иногда, ежели на предложение суда окончить дело маслагатом тяжущееся согласны, маслагат делается в суде и даже у кадия, когда дело на шариате, – в таком случае депутаты суда или кадий есть посредники тяжущихся». Дело решается тогда по совести, – раз состоялось «маслагатное решение», оно по обычаю немедленно исполняется и не принимается на апелляции ни адатом, ни шариатом (см. «вступление» к сборнику Нагорн. округа 1864 г.). Таково же наконец значение маслагата по кумыкскому праву: раз состоялось маслагатное решение, всякий должен «беспрекословно исполнить все, что было сделано маслагатом» (см. вступление в «сборник адатов жителей Кумык. округа» 1865 г.). При такой силе маслагатных решений, часто повторявшихся в судебной практике, они легко превращались в постоянные народные адаты.
Кроме мирового разбирательства, вырабатывающего в форме судебного «маслагата» основные начала адатного права горцев, последнее образуется также вне судебной практики, именно в форме маслагатов вечевых, на мирских сходках, исстари являвшихся рядом с третейством главными органами обычного права народа. По коренному мусульманскому праву, каждое общество (джамаат) правоверных имеет свои сходки стариков и почетных жителей, для совещаний об общественных делах, – на таких сходах, при недостатке адатов по тому или другому вопросу, старики установляют мирский «маслагат», обращающийся при дальнейшей практике в постоянный адат общины . Те же порядки доселе существуют у всех кавказских горцев. Так, в дагестанских аулах всегда имеется особое место на площади, куда в установленные дни собирается по обычаю сельская община (донамаат), для установления «маслагатов» по общественным делам, не решаемым существующим адатом. В лице своих «саахвалов» (белобрадых старцев) община установляет мирской маслагат – соглашение, становящееся основанием народного адата по данным вопросам . По старым кумыкским обычаям, мирская сходка также решает общественные дела по маслагату, если на данный случай нет руководящего адата . Таковы же «советы» стариков и вообще мирские сходы и собрания, с их маслагатами по общественным делам, у других горцев северного Кавказа – осетин, чеченцев и пр. По словам Лаудаева, с умножением чеченских родов «старики всех окрестных фамилий стали собираться для совещаний о прекращении беспорядков в стране. На совете ими определялось, какое возмездие должно последовать за различные преступления. Старики возвращались домой, объявляли фамилиям устно свои постановления и заставляли их клясться свято исполнять их». Из таких определений слагался постепенно у чеченцев адат, называемый эдиль или адиль . Такие же собрания стариков и народа издавна известны у кабардинцев и черкес Черноморья и Кубанской области . Барон Сталь сообщает, в своем «Этнографическом очерке черкесского народа» (1849 г.), интересные данные об устройстве народных собраний (За–уча) черкес и о маслагатах («блягага»), постановлявшихся на собраниях старшинами и утверждавшихся народною присягою и особым актом – «дефтером ». У тосеин таким же образом практиковалась исстари вечевая форма образования народных «арьдау» (обычаев). На сходках (нихас) родов и аулов родовые старшины (альдер) и почетные старики (хистер) совещались об общественных и частных делах, – решения стариков, положенные на родовых собраниях, принимались аульцами в руководство на будущее время. В первоначальной форме родового компромисса (ряда или маслагата) обычное право установлялось у осетин еще в древнейшую пору господства силы и вражды родов и поколений. «В эпоху борьбы патриархальных обществ соседи, утомленные продолжительною враждою, иногда определяли раз навсегда, для разных правонарушений, известное возмездие. Подобные компромиссы – самый обильный источник обычного права. Для обсуждения правонарушений учреждаются третейские суды, и нормы, которыми они руководствуются, принимают постепенно все более и более определенный вид. Но все это не прочно, – при недостатке власти, достаточно авторитетной для поддержания действия установившихся обычаев, обычное право имеет только весьма условную силу: если обе стороны соглашаются на его соблюдение ».
В таком «соглашении» раскрывается новое значение и роль маслагата в отношении к обычному праву. Установляя первые начала образования адата путем судебно-посреднической и вечевой практики, маслагат являлся затем до позднейшего времени чуть ли не единственной компетентной силой, поддерживавшей действие утвердившихся так или иначе в народной жизни адатов. У кавказских горцев адаты до последнего времени действовали без поддержки специальных учреждений и органов, которые бы наблюдали за их исполнением. Недостаток таких органов восполнялся у горцев той же самой силой, которая и создавала адат, – силой «маслагатных» соглашений и союзов между отдельными родами и общинами, даже целыми племенами. Адат очень долго держался и действовал на почве мирных междусоюзных отношений родов и племен, вступавших между собою в соглашения и ряды, в видах защиты и охраны своих адатов и регулируемого ими правового порядка. В этом отношении справедливо замечают, что «адат ближе подходит к разряду международных прав, чем гражданских законов» . Лишь в сравнительно недавнее время, когда стало усиливаться у горцев значение местных органов (старшин и пр.), главным образом под влиянием русской власти, органы эти получили возможность более строго следить за действием и исполнением народных адатов .
Источники в одинаковых чертах рисуют «международное» положение вопроса о действии адатов у всех горских племен Кавказа. По наблюдениям Люлье над бытом шапсугов и натухажцев, действие их адатов и основанное на них признание неприкосновенности личных и имущественных прав каждого горца и целых родов и общин, по исстаринному обычаю, обеспечивались так называемыми «общественными обязательствами» (круговой порукой древнего русского права). Обязательства такие установлялись путем вечевых маслагатов, или соглашений между родами и общинами каждого племени, а иногда и между самими племенами, и утверждались взаимною присягою их представителей. «Присяга их служит для всех и каждого обязательством не делать ничего во вред и бесчестие союзу и кончать со взаимною справедливостию все могущие возникнуть между членами различных общин споры» . От таких обязательств зависело действие горских адатов: исполнение их считалось обязательным только для тех и в отношении к тем, кто принимал участие в «общественных обязательствах». Отсюда «покушение на чужое добро признается воровством, если оно сделано у своих. В этом случае разумеется не только та же самая община и тоже племя, к которым принадлежит вор, но даже чужое племя, если только состоялась с ним присяга жить в добром согласии; так это было между шапсугами, натухажцами и абадзехами. Напротив того, если кто явно промышляет воровством на земле соседей, в отношении которых нет никаких обязательств, то на это занятие смотрят только как на лучшее средство показать свое удальство и ловкость» . Этими началами объясняются адаты о воровстве, изложенные в собрании сведений об адате черкес Черноморской лиши, Кучерова, (1845 г.): «вор, если будет открыт, обязан возвратить тому, кому оно (уворованное) принадлежит, и в таком разе (вор) остается свободным от штрафа»; штраф уплачивается только при утрате или порче уворованного, если хозяин его не принимает . Здесь виновный не несет собственно никакого наказания, – воровство безразлично трактуется, будет ли оно сделано у односельца, принадлежащего к одному роду и племени с вором, или же у «чужого», не связанного с вором никакими «общественными обязательствами». Когда подобные обязательства не оберегали население от хищничества своих же, более сильных родов, обычное право черкес установляло в таких случаях чрезвычайную меру, известную под именем «повальной присяги» (эбер-тааредо). «Почетные старшины всех общин и родов, составляющих племя, отправляются в те места, где беспорядков больше, и обходят дома людей подозрительного поведения. Выставляется Коран, привешенный на палке, воткнутой в землю, и, – в силу того, что предпринимаемая мера касается пользы общественной, – начинается повальная присяга всего населения. Каждый присягает отдельно и формулою клятвы обязывается указать всех, какие только ему известны, виновников без порядка, сознаться вслух в своих собственных преступлениях против установленных правил и обещаться исполнять правила эти на будущее время ненарушимо». Всякий отступавший после от этой клятвы или дававший ложную клятву «покрывает себя в общественном мнении несмываемым пятном осуждения» .
Сходные же порядки находим у других горцев. Союзы родов и аулов ради взаимной защиты и охранения родовых адатов существовали у ингушей до начала настоящего столетия . У кумыков еще в 40-х годах держался в полной силе институт родовой защиты адатов, в виде «присяжных братств» . Институты родовой поруки доселе не исчезли у осетин . Легенды и предания осетин, чеченцев и других горцев, обнародованные в недавнее время Шанаевым, Ахриевым и др., яркими красками рисуют древний быт горцев, подчинявшихся требованиям адата лишь в тесных родовых кругах и считавших хищничество вполне законным в отношении в чужеродцам , – воззрения, которые доселе не утратили своей силы в жизни горцев. У осетин, напр., еще в 30 и 40-х годах воровство на стороне, у «чужих», не подлежало никакому взысканию: изобличенный вор должен был только возвратить украденное . По чеченским обычаям «удовлетворение обиженного за грабеж (у салатаевцев) состояло только в возврате ограбленного», а ингушей «воровство обратилось в доблесть, прославляемую в народных преданиях и песнях». По этому поводу составитель сборника адатов ингушей замечает: «к утешению все эти предания заметно бледнеют, при постепенном экономическом и нравственном развитии народа и новых требованиях жизни» . В своде адатов горцев северного Кавказа (1847 г.) находим следующий отзыв о воззрениях горцев на имущественные правонарушения: хищничество есть главный промысел горцев, приобретающих все средства к жизни добычей между своими единоверцами, но чаще у соседей за Кубанью и Тереком. «Горец старается счастливым и удачным исполнением грабежа обратить на себя внимание своих соотчичей и прибрести имя джигита или наездника. Воровство, поэтому, во всеобщем употреблении у горцев, гордящихся своим хищничеством у разноплеменников». Но, считая доблестным делом воровские наезды за пределы своего общества, «горец некогда и не упомянет про свои воровские дела, совершаемые им в пределах оного, а тем более того аула, в котором он живет; потому что воровство между аульцами и единоплеменниками не только не позволительно, но и позорно. Однако, не смотря на то, кавказские горцы, по врожденной страсти, часто совершают воровство и между своими и уличенный в краже на месте не только подвергается оштрафованию, но и делается презренным, не потому что он решился на воровство, а оттого, что он не умел совершить оное в тайне, как неискусный вор». Кавказские обычаи впрочем дозволяют в некоторых случаях воровство и между «своими». Таков институт «барамты», о которой говорится впервые в сборнике кайтахских адатов XII в. (уцмия Рустем-хана) . Точно также свод адатов северного Кавказа 1847 г. указывает на существование обычая барамты у кавказских горцев еще в настоящем столетии: «случается, что обидчиком может быть лицо, имеющее силу и вес в обществе, которого и судьи не в состоянии принудить в исполнении приговора; в таком случае обиженный удаляется в другую деревню или общество и, с помощью своих родственников или кунаков, что-нибудь ворует у обидевшего его» .
Обычай барамты является естественным результатом указанного нами «международного» положение у горцев вопроса об обязательности адатов, именно лишь между «своими», исполнявшими присяжный маслагат – обязательство жить в согласии, не нарушать прав членов своей общины и племени. Чуть только обидчик добровольно не удовлетворял обиженного, он нарушал тем самым союзный маслагат, становился вне защиты родового адата, – в отношении к нему последний терял силу и уступал свое место самоуправству (барамте). Такое же самоуправство в отношении к «своим» дозволялось и в других аналогических случаях: «когда два горца поссорятся между собою и, если обидчик не пожелает судиться с обиженным (т. е. будет уклоняться от суда), то последний крадет что-нибудь у первого и, представив украденную вещь в суд, заставляет этим противника своего судиться с ним» .
Заметим наконец, что и без прямого нарушения общественного маслагата (мира) дозволялось иногда безнаказанно нарушать существующей адат, если того требовало исполнение другого, более уважаемого почему либо в народе, адата. Известно, каким религиозным уважением в старину пользовался обычай гостеприимства: у древних славян дозволялось воровство, лишь бы в точности был соблюден этот обычай. Следы такого же обычая гостеприимной кражи удерживались в быту кавказских горцев до новейшего времени. В сборнике адатов горцев (чеченцев) Ингушевского округа (см. главу о воровстве), между прочим, находим указание на то, что «порой и в настоящее время прорывается старый взгляд туземца на воровство; эта доблесть выражается и в самих лучших сторонах туземного быта. Гостеприимство, первобытная добродетель всех народов, не гнушается воровством: хозяин, чтобы почтить своего гостя, доставить ему наибольшее удовольствие и радость, наводит его на воровство, коим угощает его, как лакомым десертом, в след за шашлыком; скрывает воровские вещи и даже жертвует собой для гостя-вора, принимая на себя всю ответственность преступления. Можно безошибочно сказать, что главные воры и проводники воров – хозяева, те из туземцев, в земле коих случается хищническое происшествие; краденный же вещи немедленно скрываются передачею в другие, отдаленные местности».
Развиваясь из маслагата, находя в нем компетентную поддержку в своем действии и применении, адат затем подвергался изменениям и переработке также путем маслагата общин и родов на мирских сходках. В описаниях обычаев нередко можно встретить указания на такую форму развития адатов. Так, по адатам малкарцев 1844 г. (гл. IV, § 29), «в составе обрядов убавка, прибавка или отмена делается по приговору и общему согласию: если народ убедится, что на будущее время невыгодно продолжать суждение по делу обрядом, до того существующим, тогда обряд уничтожается по приговору». Рассмотрение адатов составляет, по исстаринному обычаю кавказских горцев, дело общин (джамаат), собирающихся для этого на общественный маслагат . Замечательный пример рассмотрения адатов на сходке целого племени представляет «общий величайший народный сбор» туземцев военно-осетинского округа в 1859 году: на этом племенном вече осетин, «с общего согласия» (маслагата), признано было полезным и необходимым сделать некоторые изменения в существовавших до того времени обычаях, оказавшихся особенно вредными. Они были на собрании заменены новыми обычаями, одобренными народом; тут же, на собрании, были установлены меры для наблюдения за исполнением и действием адатов . В источниках есть, кроме того, указания на то, что у осетин не только целый народ, но и каждая отдельная община могла на своей мирской сходке подвергать пересмотру существующие адаты. Таково, напр., соглашение мирской сходки в осетинском селении Ортеви, в 70-х годах, касательно «хушт» – поминок, разорявших местное население громадными расходами, бывшими обязательными в таких случаях по местным осетинским адатам . Подобные же вечевые порядки пересмотра адатов существуют издавна и у других кавказских горцев. В сборнике адатов кабардинцев и малварцев, составленном в 1844 г. (см. ниже, IV отд. адатов Терской области), есть указание на пересмотр «древних обрядов» упомянутых племен на народном собрании 1807 г., после прекращения свирепствовавшей у них чумы: «описываемым обрядом (т. е. народным адатом) управлялись все народные дела в Кабарде до чумы; потом 1807 г. июля 10-го сделано, по настройству духовенства, с согласия князей и узденей, в отмену прежних обычаев по закону Могомета, народное условие» (маслагат) о суде и пр. . В источниках есть известия о подобных же народных «условиях», или маслагатах, составлявшихся в разное время у черкесов, чеченцев и других горцев, в видах пересмотра старых адатов, их изменения, дополнения или наконец полной отмены старых и введения новых адатов .
Маслагат, в смысле нашего древнего «ряда», как норма, установлявшая основные начала обычного права, не только практиковался у кавказских горцев в форме мирового третейства и вечевых соглашений общины или целого племени, но и имел место в сфере других общественных отношений. Источники указывают, что путем маслагата установлялись у горцев взаимные отношения между отдельными классами и даже лицами, напр. между владельцем и крестьянином. Держась старых народных обычаев и именно в видах ближайшего их применения в данных обстоятельствах отдельные лица и классы нередко заключали между собой, в присутствии сторонних посредников, «добровольные условия» о взаимных отношениях. «Условия» (маслагат) закреплялись обоюдною клятвою сторон, участвовавших в маслагате, и ради большего обеспечения иногда облекались в письменную форму (у черкесов известную под названием «дефтер») , с отдачей акта на хранение посреднику, наперед избиравшемуся в качестве судьи, на случай возможных нарушений маслагата и возникавших отсюда взаимных споров. Подобные «условия», практиковавшиеся напр. у черкес бывшей Черноморской лини до выселения их в Турцию, могли служить и действительно служили очень обильным источником народных адатов .
Раз образовался таким или иным путем адат, отвечавший народному характеру и потребностям он надолго упрочивался в народной жизни, сохранялся в преданиях и, освященный давностью, изустно передавался из рода в род, как непреложный закон предков . Впрочем, у горцев, в особенности восточного Кавказа (у дагестанцев по преимуществу), уже в VIII столетии ставших подчиняться внешнему господству (персов и пр.), замечается стремление гарантировать местные адаты более прочными средствами, чем простое народное предание, путем письменного изложения их в сборниках, служивших затем руководством для горских судей и правителей. У дагестанских горцев сборники адатов появляются уже в XI веке. Адаты записывались в сборники, ради практических целей судебной практики (ставшей подчиняться с VIII же столетии влиянию мусульманского права – шариата, – см. ниже), местными судьями и племенными правителями – ханами и пр. Некоторые из древних сборников адатов дагестанских горцев не переставали действовать в народных судах до последнего времени . У горцев северного Кавказа, где внешние влияния были сравнительно не так заметны, как у дагестанцев, и горское население вело очень долго вполне изолированную жизнь, письменные адаты едва ли были известны до конца прошлого века . Лишь с тех пор, как стало усиливаться на Кавказе влияние русской власти, именно с конца прошлого и начала настоящего столетия, начинают появляться у горцев письменные сборники адатов. Их составляют сами горцы, а с 30-х и особенно 40-х годов начинает заботиться о том же в собственных интересах местное горское управление, учрежденное русским правительством.
Прежде чем перейти к обзору упомянутых сборников кавказских адатов, мы скажем сначала о тех ограничениях, каким стали подвергаться эти адаты со времени подчинения горцев влиянию русского и мусульманского права (шариата).
Влияния эти отражались на многих сторонах правовой жизни горцев; они смягчили до значительной степени старый партикуляризм горских адатов и повели к уничтожению многих древних обычаев горцев, а главное – отразились в общем ограничении в судебно-административной практике действия местных адатов, совместно с которыми действуют в настоящее время мусульманский шариат и русское законодательство.
В кавказским горцам вполне применяется поговорка: «что город – то норов, что деревня – то обычай». У них установилось чрезвычайное разнообразие адатов: не только каждое племя, но и каждая община, аул, чуть ли не каждый дом и семья, имеют свои особые адаты, живут по своим «домашним обрядам». В своих общих основаниях все эти адаты в настоящее время представляют много сходных черт — тем не менее каждая община доселе строго держится своих домашних обычаев и потому можно сказать, что нигде не развился так партикуляризм обычного права, как у кавказских горцев . Партикуляризм кавказских адатов является вполне естественным результатом той битовой обособленности, какая исстари существовала и доселе существует, не только между отдельными кавказскими племенами, часто принадлежащими к различным человеческим расам, но и между мелкими родами и общинами одного и того же племени и его подразделений. Материалы, издаваемые нами в настоящем сборнике, как нельзя лучше доказывают господство партикуляризма в обычном праве кавказских горцев: рядом с общими адатами целого племени или общества, существуют также «частные» адаты отдельных местностей, имеющее свои местные особенности в отдельных «обществах», аулах и родах . Партикуляризм обычного права кавказских горцев начинает смягчаться лишь в сравнительно недавнее время. Здесь главное значение имеют внешние влияния – с одной стороны, шариата, распространившегося у большинства горцев северного Кавказа в начале прошлого века , а с другой – русского законодательства. Ограничивая действие адатов в народных судах лишь определенным кругом дел гражданских и уголовных, шариат и русское право вмести с тем ослабляли старую племенную рознь горцев, сводили их в «общества» и «округи», где действовали единообразные начала обязательного для всех права мусульманского или русского. Все это естественно и помимо особых правительственных мер должно было более или менее сглаживать резкие различия и местные особенности в обычном праве отдельных кавказских племен. Под внешними влияниями стали исчезать в течение прошлого и особенно текущего столетия такие «древние обряды» и обычаи горцев, в которых сохранялись следы от своеобразных институтов, сложившихся у горцев в древние времена и шедших в разрезе с условиями современного их быта и видами, правительства, напр. обычаи «канлы» (кровомщения), гостеприимной кражи, религиозной проституции, левирата и т. п.
В древнее время адат был исключительной формой права у всех кавказских горцев. Первые ограничения компетентности и обязательной силы адата появляются на Кавказе со времени введения мусульманской религии и права (шариата), сперва в Дагестане с VIII столетия, а с начала прошлого века и у племен северного Кавказа – чеченцев, кабардинцев и других .
Под шариатом разумеется на востоке мусульманское право, основанное на общих правилах и положениях ислама, изложенных в Коране и развитых позднейшими мусульманскими законоучителями . На Кавказе распространен по преимуществу шариат школы сунитов (сунни). В восточном Кавказе (Дагестане) встречаются впрочем некоторые общины, население которых причисляется к шиитам, хотя таких общин в Дагестане вообще немного . Горцы – сунниты восточного Кавказа придерживаются школы Абу Шефи (по местному названию – Шафи или Шапиэ), а западного – Ханафи. Местная практика горских судов восточного Кавказа усвоила «нававийский» сборник шариата (ильму-пикх) с комментариями Джемалледина, известный под общим именем «Maгали» (по другим известиям – «ибнухаджар») . Тот же сборник шариата практикуется также у горцев Терской области. В Кубанской области в употреблении между местными горцами другой сборник шариата, под именем «Дамат» . В 40-х годах известен был на Кавказе сборник шариатских законов, под названием «Дурерь» .
Влияние шариата на адаты кавказских горцев начало обнаруживаться в большей или меньшей степени в различных местностях Кавказа с первых же пор введения ислама. По замечанию горского управления 40-х годов, «шариат допускает большое влияние мусульманского духовенства, постоянно оказывающего нам неблагонамеренное свое расположение; а адат основан на обычаях, не согласных с общественным благоустройством и часто противоречащих и стеснительных для народа. Степень влияния того и другого суда у горцев весьма различна, смотря потому, с которого времени введена магометанская вера у того или другого племени, и как она успела укорениться у народа» . По вопросу о «распространении шариата» у горцев, в особенности северного Кавказа, мы находим несколько данных в своде кавказских адатов, составленном г. Ольшевским в 1847 г. (2 гл.). «Адат существовал у всех обитателей северной покатости кавказского хребта до введения между ними магометанской религии. С учением же Алкорана, адат начал заменяться шариатом, и те племена и общества подверглись в этом отношении большей перемене, в которых духовенство, по смыслу Корана, приобретало высокое значение и почетное место в обществе. В последнее же время, вновь возникшее учение мюридизма много способствовало в изменению прежних условий общественной жизни, в особенности же у чеченцев и других племен, сопредельных Дагестану, где это учение возникло . Таким образом, в настоящее время у горских племен существует смешанное законодательство, составленное из двух противоположных элементов: шариата, основанного на общих правилах нравственности и религии, и адата, основанного на обычаях, которого (т. е. адата) первый закон гражданского устройства – право сильного. Отсюда происходит, что адат распространялся и усиливался всякий раз, когда шариат приходил в забвение, и наоборот – адат падал и был отменяем всегда, когда шариат находил ревностных проповедников и последователей».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Все опции закрыты.

Комментарии закрыты.