Эвлия Челеби. Книга путешествия

Вкусив блаженную жизнь в этом райском саду и узнав свою дальнейшую судьбу из уст одного из предсказателей святилища, калмыки вновь собираются и, захватив с собой сколько могут чудесных плодов, возвращаются домой все той же мучительно-трудной дорогой.
По поводу множества подразделений калмыцкого народа. Они покорили [весь] мир, сделались миродержцами, охватили [весь] лик земли. У них двенадцать падишахов.
[О первых двух калмыцких шахах]. [Один] – Тайша-шах, у которого мы побывали вместе с нашим баномпослом, [другой] – сын первого, Мончак-шах, постоянно живущий в этом Малом Хейхате. А его отец, Тайша-шах, живет на той стороне великой реки Волги, в Большом Хейхате; эта обширная степь простирается до Чина и Мачина, Хатая и Хотана, до Страны мрака. В этой степи Хейхат два упомянутых падишаха распоряжаются каждый [войском численностью] 3 – 4 раза по 100 тысяч храбрых воинов. А число покоренных калмыками ногайцев и хешдеков знает только бог.
Относительно калмыцкого тайша-шаха Кураса . Он владеет войском 2 раза по 100 тысяч, находя-щимся на берегу реки Яик; к северу от реки Волги, на тон стороне, где мы ходили в течение трех месяцев, а также [своими] подданными – ведущими кочевую жизнь ногайцами и хешдеками числом 6 раз по 100 тысяч.
Похвала таиша-шаху Чакару. Он живет там, где река Яик впадает в Каспийское море. Но кочующих с юртами, подобно другим калмыкам, у него немного. Он живет в большом городе. Он владеет войском [числом] 3 раза по 100 тысяч. Народы могол и богол – его подданные.
Восхваление тайша-шаха Коба. Он владеет войском на той стороне, то есть на том берегу реки Яик, численностью 5 раз по 100 тысяч. Они воюют московские земли вплоть до Руси.
Упоминание о калмыцком тайша-шахе Дурумейте. Он живет на северной стороне реки Яик, владеет калмыками в количестве 2 раза по 100 тысяч. Но мне неизвестно, каким числом народа и подданных владеет Мончак-шах; этого не знают и московиты.
Сведения о калмыцком тайша-шахе Кёк-Дилине. Этот обитает на берегах озера, из которого добы-вается рыбий зуб. Он страдает от голода и холода. Владеет войском численностью 3 раза по 100 тысяч, подданными – 2 раза по 100 тысяч. Это – народ слабый, немощный.
О калмыцком тайша-шахе Бакаре. Число калмыков у него и пределы [их расселения] неизвестны, поэтому количество их [здесь] не указано. А степи, где они обитают, простираются до области Зенан на берегу Тихого океана, на самом краю севера.
Калмыцкий тайша-шах Бике. На языке монголов «бике» – женщина. Эта калмычка управляет страной женщин, или Зенаном. Сей великий народ является уднвительным и редкостным. Даже при калмыцком Мончак-шахе находилось шесть жен из женщин страны Зенан. Когда я, ничтожный, увидел их, я прочел нараспев стих из Корана:
«Мы сотворили человека лучшим сложением» . Однако они не рожают детей от сынов рода человеческого. И любовь их не похожа на любовь, [известную в] сем мире. Когда я высказал все это Мончак-шаху, он сказал: «Если хочешь, на сегодняшнюю ночь возьми одну из них». – «Боже упаси, невозможно», – сказал я.
А они – словно материализованный дневной свет, воплощение красоты. У них такие рост и сложение, плоть и стан, белая шея, подобная серебряному сосуду, сильно насурмленные глаза, такие, как у молодой газели, такая сладкая чагатайская речь, что, если послушаешь, кровь прильет к печени и ты не сможешь творить зла. Каждый раз, когда я видел [их] подле Мончак-шаха, я впадал в оцепенение, словно умирающий на глазах конь. А в стране Зенан все те [женщины] таковы.
Калмыки совокупляются с ними. Однако они не беременеют. В их роду мужские представители отсутствуют. У них есть большое озеро на тот случай, если женщина захочет рожать. Раз в год она входит в это озеро, и тогда, по велению всевышнего Аллаха, она становится беременной. Если, разрешившись от бремени, она родит мальчика, у него голова и руки – как у человека, однако туловище и задние ноги – как у собаки. А своих матерей и сестер они опять спаривают с собаками, но матери и сестры не беременеют. И если спарят их с сынами человеческими – все равно не беременеют .
Замечание о калмыцком тайша-шахе Куда-ле. Этот народ живет у предела седьмого пояса, в области под названием «городские развалины», близ Страны мрака. Пределы их [расселения] и численность ведает Аллах – владыка мира. Некоторые из них живут в качестве пленников у народа хешдек, они-то и рассказали [это].
Касательно калмыцкого тайша-шаха Улу-бана . Сей народ обитает в некоей безвестной, не имеющей пределов стране – можно [предположить ее местонахождение] на чертеже поясов вместе с Белой землей, названной Птолемеем и древними народами Пустой землей. Там никогда не бывает ночи, всегда – слабый полумрак, словно [рано] утром. А солнце не оказывает никакого влияния на землю и на тварей земных. Из-за этого [там] нет никаких посевов и все едят только сырое мясо, едва животное умрет.
Итак, сей калмыцкий народ имеет двенадцать падишахов и двенадцать языков. Из-за различия слов и выражений в этих языках у их носителей нет возможности понимать друг друга. Я, ничтожный, пребывая в странствиях пятьдесят один год , путешествовал в семи поясах по восемнадцати странам, где падишахам читают хутбу и они имеют свою монету. И я способен в некоторой степени говорить на любом языке, так как память моя стала крепкой и удерживает сто сорок семь языков. Однако я не слышал столь ужасного языка, подобного лаю самсонских собак , – с утробным произношением звуков «лям», «мим», «ха» и «нун», – столь трудного, как язык калмыков.
ПО ПОВОДУ ЯЗЫКА КАЛМЫКОВ – БЕЗ СВЯЗИ, БЕЗ ГРЯЗИ И БЕЗ КЛЕИМА
Прежде всего – счет чисел:
• некен – 1;
• каюр – 2;
• курбан – 3;
• дурбан – 4;
• табан – 5;
• дурган – 6;
• дулан – 7;
• най-ман – 8;
• ясин – 9;
• арбан – 10;
• арбан некен – 11;
• арбан каюр – 12;
• арбан курбан – 13;
• курун – 20;
• гулар – хлеб;
• усун – вода;
• махан – лошадь;
• кудсун – обувь;
• махалай – шапка;
• дебек – шуба;
• бусэ – кушак;
• кутга – нож;
• нехарирэ су – приходи, садись;
• мендидэрэр су – добро пожаловать;
• абусун – пастбище;
• бу – ружье;
• пусурга – шатер;
• улды – меч, сабля;
• тэмун – лук (оружие);
• узугай – в вежливом словоупотреблении – мужской орган;
• онагин – то же – женский;
• оган – девушка, дочь;
• одан – верба, ива;
• оласан – тополь;
• сурун – раб, слуга;
• сарэ – месяц;
• нарын – солнце;
• одун – звезда;
• мандутав – мир вам, здравствуйте;
• тавманду – и вам мнр;
• талугуй мани – голова под шлемом;
• каюр мани – уши;
• чаки мани – зубы;
• ок койсан дудмани – два глаза;
• чок коюрсун – нос;
• камбар мани – брови;
• ама мани – рот, уста;
• каз кул мани – руки и ноги;
• дар джидав – копье;
• казар – конская уздечка;
• тогул – конский потник;
• джидав молакат – неси мое копье.
Имеется еще несколько сотен тысяч не заслуживающих внимания выражений. Здесь приведено некоторое количество употребительных слов, [указанных] потому, что мы некоторое время кочевали и останавливались на ночлег вместе с людьми калмыка Мончак-шаха и калмыка Тайша-шаха. «Но хотя, – говорят они, – ты и описал языки двенадцати калмыцких падишахов, все мы вместе называемся одним словом: калмык». А в общем каждый из описанных выше калмыцких народов говорит на особом языке, и они совершенно не понимают языка друг друга. Это – великий народ, охвативший [весь] мир, он завоевал [земли] до Чина и Мачина, Фаг-фура, Хитая и Хотана, до земель Казак и Зенан, до страны Келеб-Ширан , до Страны мрака, далее – до гор Каф, до Стены яджудж и маджудж. Это – народ бени асфар.
[ПОСЛЕДНИЕ ЗАМЕЧАНИЯ О КАЛМЫКАХ]
Падишахов упомянутых двенадцати калмыцких народов называют «тайша», как, например, ханов Крыма – «гирей», а падишахов дома Османа – «хункяр», «султан» и «цесарь». Этих же называют «тайша». Итак, это великий и великолепный Мончак-шах, отец же его – великий Тайша-шах. Выше было описано, как черкесы кабартай убивают великих тайша-шахов. И каждый из тайшей распоряжается войском 5 – 10 раз по 100 тысяч человек. Люди их, кони, а также языки не похожи один на другой. И у каждого из них – своеобразная вера. [Благодаря] мудрости бога лошади у них весьма жирные, приземистые, коротконогие, с крупом, как у быка, а на каждом копыте у них – по желобку, так что копыта их как бы раздвоены, но все же не парные. У них до того толстые ноги – словно круглый хлеб. А их животы почти достают до земли. Грудь и спина у них весьма широкие. А шеи короткие, словно шеи быков.
Гривы у [коней] весьма длинные, волочатся по земле – эти кони чрезвычайно сильные, могучие, заросшие волосами. Хвост у каждой словно у пяти лошадей, тоже волочится по земле. Хвосты [очень] толстые. Зубы у них такие, что по обеим сторонам рта выступают два зуба – словно клыки. Когда они (кони) набрасываются один на другого, то этими зубами убивают друг друга. Поэтому калмыки не дают зубам своих лошадей [слишком] отрастать и около них пропускают через нос узду на железном кольце и так сдерживают лошадей. А оба конца уздечки связаны со стременами. Все калмыки управляются с уздечкой с помощью ног. Обе же руки у них остаются [свободными] для обращения с оружием.
Вот так выглядят у них лошади. Это такие лошади, которые могут скакать три дня и три ночи без пищи и воды. Они связывают лошадей десятками за хвосты, а их ноздри надрезают ножом. Это делается для того, чтобы враги не слышали ни храпа, ни сопения лошадей, когда они тянут воздух, идя на рысях, отдыхая или двигаясь. Поэтому ноздри у всех их лошадей подрезанные. Воистину это лошади народа бени ас-фар.
По [мнению] всех татарских богословов и комментаторов, народ бени асфар – это и есть сей народ – калмыки. Не будь его, кяфиры Москвы [давно] прибрали бы к рукам весь мир. Ведь они уже завоевали без счета и без предела [страны] христианских народов, и у престола их повелителя живет восемнадцать падишахов, баное и королей. И они правят [землями] до [пределов] Страны мрака и до одного конца Нового Света. Они уже вступили в Новый Свет, [но только там] нет их крепостей. А некоторые комментаторы и толкователи хадисов об этих кяфирах Москвы говорят, что народ бени ас-фар – они. Потому что в стране Мужик, где был я, ничтожный, у московских кяфиров глаза столь же малы, как и у калмыков.
А ведь, по словам святого Али – жемчужинам красноречия, а также по указаниям и повелениям в книге «Основной смысл» его светлости Мухиддина ал-Араби , по-гребенного в благородном добродетельном Дамаске: «О города Рей и Солхат! Бойтесь народа с узкими глазами!» – этот скитающийся народ и есть калмыцкий народ. Так они говорили – мир им!
Однако приятные сотоварищи-слушатели да будут счастливы узнать следующее. Видит бог: мы в той степени, в какой сумели узнать и уразуметь, описали подразделения упомянутого народа, калмыков, его троекратные нападения с целью грабежа на земли Москвы, а также на основе [подлинных] событий условия жизни этих двух народов. Нашим впечатлениям в целом будет [посвящен] другой том книги.
Удовлетворившись в такой степени [вышеизложенным] описанием, мы с баном-послом начали хлопотать о выезде в область Азова. В это время прибыли направляющиеся в путь от калмыка Тайша-шаха с бесчисленными товарами и дарами. От всех калмыцких старшин послу были даны наставления. Когда я твердо решил выступить в путь, Тайша-шах и его сын Мончак-шах преподнесли мне, ничтожному, каждый по два коня, по две шкурки детенышей пятнистой лани, блестящих и тонких, словно китайская бумага, и по два гуляма-раба из пленных ногаев и хешдеков. Каждому из моих спутников также было дано по два халата из меха пятнистой лани и по два коня. Баку-послу со словами: «Щедрость по-царски!» – они дали десять тысяч овец и пять тысяч коров. Ведь у них вовсе нет ни серебряных денег, ни прочих [подобных] драгоценностей. Пища у них – лошади, одежда – конские шкуры; у них даже рубахи и штаны из шкур. Но [зато] какие это шкуры! Они словно китайская бумага.
После этого мы попрощались с Тайша-шахом, с его сыном Мончак-шахом, с сыном последнего, по имени Кудал-Алп, [с теми, кого зовут] Дар-Алп, Кулат-Алп, Олкуй-Алп, СулуйАлп, Бани-Алп, и со всеми прочими мирзами. Воздав сотни тысяч похвал и благодарений [богу] за наше избавление, мы составили из всех московских телег защищенный караван вроде [укрепленного] табора, наши пушки поставили наготове спереди и сзади; все московские воины были в полном вооружении, с атбаши, и [в таком виде двинулись] внутрь Калмыкистана. В течение дня мы галопом шли на север по безбрежной [степи] Хейхат, на берегу великой реки Волги устроили привал.
Благодарение богу, в тот день и в ту ночь мы со всем войском погрузились на сто пятьдесят лодок и, высадившись в Малом Хейхате, на противоположном берегу реки Волги, благополучно избавились от калмыков. Однако тут было еще множество ногаев и хешдеков.
В течение целых десяти дней, передвигаясь по берегу этой реки Волги стремительным галопом и разбивая стоянки, мы проходили по небольшим крепостям Москвы.
Что касается крепостей на берегу реки Дон, то все они – сильные крепости из дерева. Все они потому из дерева, что местности по обоим берегам этой реки Волги гористые и лесистые. [Эти крепости следующие:] Шива-керман, Хавалу-керман, Капуша-керман, Сунхов-керман, Карына-керман, Павлуша-керман, Василов-керман, Махал-керман, Исфини-керман, Капуса-керман . У всех этих десяти крепостей один гетман, капитаны же разные. Каждый из них распоряжается войском в пять-шесть тысяч, внутри каждой из этих прочных крепостей живет мусульманский народ хешдек. Поселения же [у этих крепостей] невелики, в них по одной-две церкви, торговые ряды, базары. Еда и питье здесь – рыба, водка, буза; всевозможные фрукты и другие пищевые продукты редки. [Здесь], однако же, много овец и свиней. В этих десяти крепостях послу в виде подарка вручили десять тысяч коров и овец; в каждой крепости, как установлено, производился салют из пушек .
Напротив этих крепостей, на другой стороне Волги, были видны большие крепости. Оттуда также донеслись пушечные залпы, которые были чуть слышны, ибо в этом месте ширина реки Волги достигает сорока-пятидесяти миль. Поэтому-то пушечные залпы противолежащих крепостей и были чуть слышны. Нам известны названия этих крепостей, виденных нами воочию. Но так как лично мы внутри их не были, то мы и не описали их облик и [не привели] их названия.
Продвигаясь оттуда в сторону севера, на одиннадцатый день [мы подошли к берегу реки Дон] .
VII
ПУТЬ ОТ ПЕРЕВОЛОКИ ДО АЗОВА
СТОЯНКА НА БЕРЕГУ ВЕЛИКОЙ РЕКИ ДОН
Наконец Волга осталась позади. Мы стали продвигаться вдоль берега Дона. А эта река Дон начинается в горах области… Московской страны. Остановились мы у описанного выше Турецкого рва, в одном переходе от Волги. Недалеко от места, где османы прокопали огромный ров, чтобы соединить Дон с Волгой, река Дон делает поворот, протекает здесь под Шива-керманом и течет далее на запад. Разделившись у крепости Азов на девять рукавов, она впадает в Азовское море.
Шива-керман
Капитан и гетман этого Шива-кермана с большим отрядом вышли навстречу послу. При входе в крепость [со стен ее в знак] приветствия грянуло изрядное количество пушек. В честь посла было устроено великое пиршество. А крепость эта расположена на северной стороне Дона. Эта сторона, противоположная той, на которой расположена наша крепость Азов, представляет собой степь Малый Хейхат. Правый и левый берега Дона покрыты здесь такими дремучими лесами, что через них не пройти ни одной живой душе, кроме как пешим людям, а из животных [могут пройти] только кабаны и косули. В этом-то месте Дон и делит степь Хейхат на две части.
Той ночью, когда мы, по милости бога, гостили в этой крепости Шива-керман, внезапно ударил жестокий мороз и задул беспощадный, свирепый ветер. По воле всевышнего Аллаха, река Дон от холода покрылась льдом. Через нее стали переезжать тысячи повозок и саней. Лица всех кяфиров по-веселели, а льды окрепли.
Однако для нас мороз был слишком сильным. У нас не было сил, чтобы выйти наружу из кяфирских домов Шива-кермана, ибо была середина эрбаина – самый разгар зимы. От жестокого мороза земля в седьмом климате растрескалась, и каждая трещина была похожа на ущелье ада.
Но хочешь не хочешь в конце концов мы выступили из Шива-кермана. Когда берегом Дона мы продвигались на запад, ледяной покров реки в нескольких местах треснул и воды Дона совершенно затопили степь Хейхат. Степь Хейхат стала сверкающим льдом, словно посыпанным хрусталем, неджефом и сапфирами. Наши повозки, кони и пешие люди лишились возможности передвигаться.
Короче говоря, как бы там ни было, тот день мы шли, претерпевая страдания, бедствия, трудности и усталость, [и пришли в Парас-керман].
ОПИСАНИЕ ПАРАС-КЕРМАНА
Усталые и обессиленные, устремились мы к этой крепости и благополучно вступили в нее. Однако много скота – баранов и быков, подаренных нам калмыцким Тайша-шахом, – осталось на льду. Тотчас же гетман Парас-кермана и пять-шесть тысяч кяфиров уселись в сани и уехали, как птицы летя в санях по льду степи Хейхат. К заходу солнца они привезли в крепость всех оставленных [нами] коней и скотину. Сделав однодневную остановку в этой крепости Парас-керман, мы насладились отдыхом. Гетман крепости проявил усердие в приготовлении к отправке посла-бана.
А крепость эта является весьма прочной деревянной крепостью. Она всегда была под властью московского короля. Это крепкое сооружение четырехугольной формы расположено на берегу Дона. Окружность его – целых три тысячи шагов. А внутри крепости находится тысяча домов, крытых тростником и камышом. Все ее улицы вымощены [плитами, уложенными] в шахматном порядке. Из служилых людей имеется до тысячи казаков и до тысячи хешдек-татар.
Есть там и пять-шесть церквей, до пятидесяти лавок скорняков и один постоялый двор. Имеется также три пушки балемез и другие пушки – шахи. Когда мы с послом прибыли в крепость, был дан приветственный залп из больших пушек и ружей.
Снаружи у этой крепости расположились со своими кибитками калмыцкие татары. Придя в крепость, они затеяли куплю-продажу. А в этом месте река Дон небольшая, поскольку оно находится очень недалеко от истока [реки], и говорят, что ее можно переехать на лошади. Но здесь бывают и разливы. Из-за разлива реки переправиться через воды Дона на коне становится невозможно. Воду для питья здесь берут, пробив лед в сотнях тысяч мест. Река эта – источник жизни.
Переночевав, все калмыки откочевали. После этого гетман крепости Парас-керман придал в помощь послу пятьсот воинов с ружьями. Все бывшие в его власти подданные надели себе на шею железные ружья, а на ноги – чарыки, подбитые железными гвоздями . На ледяном море степи Хейхат кяфиры в железных чарыках надели зимние шубы, выпили водки-горилки и, запрыгав по льду, как джейраны, сослужили [нам] службу. А гетман крепости из уважения к послу в то же время выступил с войском…
О ПОУЧИТЕЛЬНОЙ И УДИВИТЕЛЬНОЙ ПРОГУЛКЕ И ДИКОВИННЫХ САННЫХ КОРАБЛЯХ
Ввиду полной невозможности для коней, людей и животных передвигаться по ледяному морю, которое образуется в этой степи Хейхат, все московские кяфиры изготовляют одинаковые санные корабли. В толстые деревянные брусья, которые расположены снизу под санями, вбивают свиные зубы, бычьи кости и … бычьи рога. С трудом устанавливают сани на лед. Тотчас же с величайшей тщательностью готовят санные корабли к полету. У всех саней в двух-трех местах имеются сосновые мачты с парусами, сплетенными, как циновка, из тростника и камыша. В каждый санный корабль можно поместить по двадцать-тридцать коней.
Есть санные корабли, оборудованные как конюшни со стойлами, как комнаты, сооруженные из множества досок и снабженные печами, как кухни и отхожие места. А так как корабли находятся на ледяном море, то на них нет ни руля, ни весел, ни гребцов. Имеются только пять-десять, в зависимости от назначения [санного корабля], кяфиров, которые управляют парусами. А на носу каждого корабля, с обеих сторон, на досках, похожих на кяфирские скамейки, сидят двое кяфиров. У обоих в руках находятся длинные пики, похожие на железные копья с якорями на концах.
Когда корабли пускаются в путь, громоподобно хлопнув парусами-циновками, то, для того чтобы своевременно повернуть нос корабля, эти двое кяфиров, в руках которых находятся пики, втыкают их в лед, и нос корабля поворачивается в выбранном ими направлении. Корабль управляется пиками, находящимися в руках у этих двух кяфиров. А если корабль нужно остановить, то для этого на носу корабля по обеим сторонам имеются отверстия с небольшую конскую голову. Тотчас вышеупомянутые кяфиры, в руках которых находятся подобные пикам шесты с якорями, вставляют их в те два отверстия. Когда пики с якорями ударяются об лед, якоря застревают в нем; корабли останавливаются. Тогда те рогожные паруса надлежит свертывать.
А если бывает встречный ветер и кораблю становится невозможно двигаться по льду в желаемом направлении или же вовсе нет ветра, а тихая погода, тогда по десять-пятнадцать матросов на каждом корабле берут в руки те пики с якорями на концах. Сначала кяфиры выстраиваются по обоим бортам корабля и высокими голосами хором кричат: «Иисус и Иисус Мария, милостивый Христос, святой Никола, святой Касым, святой Исуп , Никола и святые угодники!» И когда они ударяют об лед пиками, которые находятся у них в руках, их корабли летят как птицы, еще быстрее, чем с помощью рогожных парусов, ибо снизу корабли подбиты расположенными в ряд чистыми свиными зубами, а под ними подобное хрусталю ледяное море.
Корабли развернулись. Все войско, посол, я, ничтожный, со всею свитой и сопровождавшими, со всеми нашими грузами и поклажей разместились в этих корабельных санях. Обжарили на кострах кебаб. Кяфиры выпили водку-горилку и напитки пиво и мед, уселись в украшенные крестами корабли, пальнули в знак торжества из пушек и ружей и пустились в путь по тому будто хрустальному ледяному морю, подобно стрелам, выпущенным из тугих луков. По милости бога, мой корабль понесся как молния, а корабли с баранами, быками и повозками, подаренными калмыцким шахом, быстро остались позади.
Выехав оттуда, в тот же день [мы прибыли в крепость Токай-керман] .
Это также деревянная крепость на берегу Дона, прочная вследствие своей шестиугольной формы. Здесь другое гетманство и капитанство. Протекает Дон, а на суше стоят сто штук кораблей – русских чаек. [Эта крепость] также с самого начала принадлежит московскому королю. И из этой крепости нам салютовали, пальнув из пушек и ружей. Было устроено обильное угощение. Капитан и гетман поднесли послу и мне, ничтожному, многочисленные подарки. Здесь же нам предоставили другие санные корабли.
Крепость же – маленькая. В ней расположено до пятидесяти крытых тростником и камышом злополучных жилищ.
Имеется гарнизон, в котором до трехсот служилых людей. Снаружи крепости, опять-таки на берегу Дона, расположен город, в котором три тысячи домов, семь церквей и до трехсот лавок. Из-за жестокой зимы здесь также нет виноградников и садов, а лесов и окруженных плетнями огородов очень много. В этих краях московских кяфиров имеются другие говоры и слова, но имена их те же…
Ранним утром в благоприятное время мы уселись в сани, как молния вынеслись из этой крепости [и прибыли в Мужик-ровкерман].
ОПИСАНИЕ МУЖИКРОВ-ЦЕРМАНА
Эта четырехугольная крепость тоже расположена на берегу Дона. Она находится под московской властью. В ней также особый гетман, капитан и две тысячи воинов. В этой крепости мне достался один калмыцкий конь. Пристроив коня на корабле, я сохранил его. Сколько раз случалось мне потом ездить на нем! Большие реки он пересекал как молния, выбирался на противоположный берег и гнал врага, не давая ему милости и пощады. А если перед ним оказывался ров или ручей, он, как джейран, перепрыгивал их. Поистине это был аргамак, татарский боевой скакун. В этих краях, по милости бога, погода слегка смягчилась, и мы повеселели.
Потом мы снова сели на корабли, как молния Хатыфа понеслись по ледяному морю [и прибыли в Исчит-керман].
ПОВЕСТВОВАНИЕ О ФОРМАХ ИСЧИТ-КЕРМАНА
Это также находящаяся под московской властью неприступная деревянная крепость на берегу Дона. Гетман ее стоит во главе семитысячного войска. Каждое здание внутри этой крепости в хорошем состоянии и разукрашено. Мудростью создателя погода стала умеренной, а для христианского народа наступили плохие дни. Все капитаны и гетманы крепости и знатные люди области попросили посла сделать остановку на день-два. Все нечестивые и заблудшие кяфиры, возрадовавшись и возликовав, вывели коней из кораблей. Каждый из них сел на коня и верхом отправился на прогулку.
Тотчас же и я, ничтожный, сказав: «Вот благоприятный случай!» – вывел из корабля трех крупных самсонских собак, которые находились при мне еще со времени моего отъезда из Германской земли, и сел на коня вместе с моими слугами и спутниками. Выбрав из проводников-кяфиров двоих московских кяфиров – местных жителей, мы решили переправиться по льду на другую сторону Дона и поохотиться.
О прогулке сего ничтожного и презренного и о чутье обученных собак Палу, Хона и Чакыр
Сидя верхом на коне, я взял на поводки из цепей славных, подобных львам собак, и эти три охотничьи собаки выискивали добычу. И пока я блуждал по степям и долам, мне, ничтожному, пришло на ум следующее. Сей нижайший раб божественного падишаха и господа дошел до этих мест за время с 1074 (1663) по настоящий 1076 (1666) год , пройдя за три года страны: Германию, Дюнкерк, Данию, Швецию, Австрию, Голландию, Чехию, Курул, Польшу, Трансильванию, Валахию, Молдавию, Крым, Дагестан, Иран, д также Черкесстан, Хешдекистан, Калмыкистан и Московистан. По этим девятнадцати странам мы совершили путешествие здоровыми и невредимыми.
Не рассудком, а сердцем понял я, что благодеяние это оказано богом, и, отвернувшись [от людей] в сторону, обливаясь слезами, произнес: «Тысяча тысяч восхвалений и благодарений тебе, который за все время пребывания моего в Кяфиристане ни на одно мгновение не ввергал меня в состояние тревоги и безнадежности и в этой Московской земле сопутствуешь мне, здоровому и невредимому, на охоте с этими моими самсонекими собаками. Пусть стократной будет наша признательность тебе!»
Что же касается моих собак, то каждая из них была подобна багдадскому льву. В самом деле, когда в 1051 (164142) – 1054 (1644-45) годах мы прошли в боях и походах кяфирские страны Польшу, Чехию и Казак, я нигде не встречал таких собак. Они походили на диких быков и львов. Так что, когда кто-нибудь из фанатиков говорил мне: «Ей богу, Эвлия Челеби, ты сильно оскверняешься, воспитывая собак!» – я обычно отвечал: «Ей богу, братцы, я не проповедник, не наставник, не подвижник и не духовный глава. Я человек из простого народа, невежда, балагур и несчастный скиталец. Отправившись с этими обученными собаками на охоту, я легко могу убедиться в их чутье. Если бы какойнибудь человек обладал таким же чутьем, как у этих собак, то в сорок дней он стал бы известным сахиб-иайяром . А мне достаточно того, что я охочусь с этими моими собаками и что каждую ночь они охраняют мою палатку и коней».
Фанатики долго выговаривали этому ничтожному: «Добрый человек, зачем нужно собачье чутье? Хлеб, который ты даешь им, отдай лучше бедным. В противном случае плохо будет тебе перед лицом Аллаха». Я вообще перестал слушать их бессмысленную болтовню, полюбил выращивать собак, гончих и ищеек, и заимел склонность время от времени ходить с ними на охоту.
Мудростью создателя самсонская собака по кличке Палу в этой Московской земле так выросла, что превратилась в громадную собаку, жирную и крупную, словно осел из города Джирджи, что в Египетской земле. Так что один не достигший зрелости [мужчины] юноша постоянно садился верхом на эту собаку по кличке Палу и смело и безбоязненно катался на ней по целому часу. Когда собака уставала, мальчик тотчас кормил ее и снова садился на своего коня. Иными словами, эта обученная собака обладала силой тигра.
С помощью этих собак мы добыли в степи Хейхат несколько диких баранов. Заметив весьма далеко от нас какую-то крепость, мы подошли к ней и встретились с гетманом крепости. Тотчас же, приготовив кебаб из одного барана, мы поели. Капитаны и гетманы были благорасположены к нам. Зимой дни короткие; как только наступило послеполуденное время, мы снова отправились в путь. Делая переход за переходом, мы подошли к переправе через реку, впадающую в Дон и носящую имя Донец, и перешли ее по льду.
Оттуда мы пошли по направлению к крепости Азов, лежащей в Крымской земле. Показался Шахи-керман . Его также прошли. Тут в степи Хейхат наступил вечер. Между тем крепость, ставшая местом пребывания посла, была от нас на значительном расстоянии. В конце концов наши кони, мы сами и наши собаки, усталые и обессиленные, пришли к месту, называемому Чирклиз. В этой степи Хейхат сами собой вырвались у нас слова: «Слава богу, погода умеренная!» – и мы впали в спокойный сон.
О проверке чутья обученных собак. Все мои спутники и слуги, будто мертвецки пьяные, предались сну семи спящих . Только я, ничтожный, и Баба Мансур Хинди бодрствовали. Все наше оружие и собаки находились при нас. А между тем, чуть только наступила полночь и не успела [еще] выйти из-за небосклона луна, как одна из наших собак, ищейка по кличке Шак, посаженная на весьма отдаленном от нас расстоянии, начала визжать и лаять. Тотчас же я, ничтожный, мой приятель Баба Мансур, мои спутники, слуги и трое проводников, московских кяфиров, пробудились ото сна. Все вооружились.
В то же мгновение показались семеро беспутных ногай-татар с обнаженными саблями в руках. Когда они направили своих коней на нас, тотчас был снят намордник с собаки по кличке Палу. Когда она и самсонские собаки, клички ко-торых Хона и Чакыр, как львы бросились на этих конных татар, татары потеряли желание нападать на нас и не нашли спасения. Мы сели на коней, а служилые люди с ружьями пошли на татар. Великий боже, когда натравили собак, крикнув: «Узы, Палу, пошел! Ату его, ату!» – тотчас собака по кличке Палу и ищейки, клички которых Хона, Чакыр, Шак и Джениб, повисли на татарских конях и повалили на землю татар и коней.
В одно мгновение собаки разорвали на мелкие кусочки троих татар. Четверо из семерых татар, кубарем скатившись со своих коней, под покровом ночи обратились в бегство. Хинди Баба Мансур вырвался вперед и одного из пеших татар изрубил на куски топором, а мы настигли остальных. Слуги обобрали их и поймали коней всех четверых. Коней загрызли собаки и, разорвав на куски, бросили.
А между тем и позади нас тоже находились три татарина. Когда они увидели бедственное положение этих, то ударились в бегство, и до нас донесся затихающий топот их коней. Однако мы продолжали оставаться начеку. Некоторое время спустя мы снова увидели их. Трое их коней пришли к нашим коням. Тотчас наши слуги бросились к чужим коням и взяли их в запасные.
Тогда сказали мне московские кяфиры, бывшие проводниками: «Как смогут уйти в этой степи Хейхат владельцы этих коней? Мы настигнем их!». Получив от меня, ничтожного, разрешение, они вместе с Халхалы Дервиш Ахмедом и Дервиш Турабом вскочили на коней и ускакали. Мы снова вернулись к трупам татар. Слуги забрали их одежды и оружие, отрезали у всех семерых головы и приторочили их к седлам.
Мы увидели своих час спустя. Московские кяфиры, Дервиш Ахмед и Дервиш Тураб, привели в оковах татар – владельцев [тех! коней. «Давайте-ка отведем их к послу! – сказали мне московиты. – Их было много. После того как мы совладали с этими, другие обратились в бегство. С одной стороны [татар] крошил на куски Дервиш Ахмед Халхалы, а с другой стороны рубились московиты, которые захватили головы и одежды. Султан мой, сейчас же нужно сниматься отсюда. Иначе сюда вот-вот придут остальные и ни один человек из нас не сможет уйти!» Тотчас мы захватили головы и той же ночью галопом поскакали в сторону кыблы. Мы двигались до самого утра и снова прибыли на стоянку Исчит-керман.
[Исчит-керман]
Встретившись с послом, мы бросили к его ногам головы. Увидев головы, посол застыл от изумления. Московиты, которые были вместе с нами, сказали: «Если у нас случается такое, то мы любим рассказывать об этом до скончания мира». «Но разве убивает мусульманин мусульманина?» – воскликнули они. Тогда я сказал: «Мы убиваем наших братьев, когда они приходят, чтобы убить нас». И он дал мне, ничтожному, соболью шубу, коня и жемчужные четки с крестами на крупных зернах. Моим спутникам он дал по пятьдесят алтунов, а московитам – по двадцать алтунов. Оттуда…
Описание Шеремет-кермана Похвала Багаш-керману Повествование о Шолом-кермане Свидетельство о Павлуша-кермане Рассказ о Сунхов-кермане Глава об Апуху-кермане Заметка о Кюрен-кермане Признаки Тапордок-кермана Прогулка по Худа-керману Строения Рахоча-кермана Вид Солах-кермана Свидетельство о Мачков-кермане
ОПИСАНИЕ БОЛЬШОЙ КРЕПОСТИ ЖАПУХА
Это также большая крепость на северной стороне Дона, находящаяся под властью московского короля. От самой Астраханской области я не встречал такой плодородной земли, обилия жилищ и жителей. Эти места также зовутся Дешт-и Кыпчак. В настоящее время степи, которые представляют собой местности, изобилующие лугами, усеянными тюльпанами, являются пастбищами и полем битвы ногайских татар. Крепость опять-таки деревянная, но во внутренней крепости есть прочные, кирпичные строения. Она имеет особых гетмана и капитана и десять тысяч воинов-мужиков.
А подданных из народа хешдек в этих местах немного, ибо говорят, что они уходят к османам, убегая в расположенную недалеко крепость Азов. [Поэтому] и немного в этих местах подданных из мусульманского народа хешдек.
В прошлом этот большой город был мусульманским городом. В настоящее время сколько тысяч соборных и простых мечетей, бань, медресе и имаретов лежат, превращенные в руины и развалины. И этот город разрушил Тимур-хан. Мы едва пересекли эту страну руин за целый день.
Однако [в этом городе] есть и до десяти тысяч новых домов, крытых тростником и камышом, и сорок церквей. Его торговые ряды и базар очень красочны. В связи с тем что в окрестностях этого Жапуха-кермана встречаются гористые и лесистые участки, ездить в наших санных кораблях стало уже невозможно. Нам было приказано выйти из саней и пересесть на коней. В этом Жапуха-кермане было приказано отдыхать три дня.
Слава богу, здесь мой слуга, спутник и лучший друг по имени Абд, известный своей ученостью, проявил растороп-ность, вследствие чего я приобрел санную повозку. Ведь от вышеописанного Парас-кермана мы наслаждались [ездой] и веселились на санях с парусами из циновок, в их хрустально-стеклянных комнатах, с кострами на носах саней. Там же в благополучии пребывали все наши кони, другие животные и крупный рогатый скот.
На следующий день, выйдя из этого Жапуха-кермана, мы снова передвигались на конях берегом Дона по снегу и льду и в тот же день [пришли в Сараиш-керман].
ОБОЗРЕНИЕ САРАИШ-КЕРМАНА
Мудростью бога, в этой крепости мы побывали в 105[ 1 ] (1641) году, в эпоху султана… В то время нашу крепость Азов захватили московские кяфиры. Верховным главнокомандующим, призванным освободить нашу крепость Азов, был Дели Хусейн-паша. Прибыв с султанским флотом и подобным морю войском, он осадил крепость Азов с суши и моря. Когда он подошел к крепости и стал обстреливать ее из пушек, мы с татарами Селямет-Гирей-шаха отправились в набег на московские земли. Проскакав семь дней и семь ночей, мы напали на этот Сараиш-керман. Мы захватили столько всякого добра, что стали богачами. Мудростью создателя, с того времени прошло … лет. Теперь, в 1076 (1666) году, в Ночь вознесения , нам вновь довелось увидеть его. В то время я хорошенько его не разглядел. Мы его мигом ограбили и поскакали дальше.
Теперь же я увидел очень благоустроенный портовый город. Эта прочная крепость из бревен опять-таки расположена на берегу Дона и находится под властью московского короля. Это особое капитанство, которому подчинены до двадцати тысяч казацкого войска, вооруженного ружьями.
А размещены они в семидесяти крепостях, которые подчиняются московским королям, если их к тому принуждают. Ведь эти кяфиры – большие разбойники и мятежники. Очень часто они не подчиняются ни нашему Азову, ни королям.
Снявшись отсюда и снова продвигаясь по замерзшей воде Дона на запад, наконец в тот же день мы [пришли в Помахай-керман].
ОПИСАНИЕ ПОМАХАИ-КЕРМАНА
Это также деревянная четырехугольная крепость на берегу Дона. Там имеются особые гетман и капитан и семь тысяч войска.
И вот, правоверные братья, хотя я, этот ничтожный раб, и дошел до Хиндустана, я так и не узнал, сколько у них регулярного войска. Сами они говорят по этому поводу: «У нашего повелителя на жалованье состоят семьдесят тысяч воинов». Но я лично не убедился в этом. Сколько в этой Московской земле кяфирского войска и прочих людей – один бог знает. По крайней мере, я, ничтожный, своим худым умом понял: насколько удивительные и необыкновенные породы тварей и людей создал в этом мире господь бог. Что же касается этой Московской земли, то во втором климате имеются пять многочисленных кяфирских народов и десять пород неисчислимых тварей.
Когда мы остановились на один день в этом Помахай-кермане, мой слуга, еще ранее заболевший, позвал меня, ни-чтожного, к себе и сделал завещание. С болью в сердце я записал эти жемчужины дружественных слов.
Мерсиео Хосрове и Ширин
В степи кыпчаков – в далях той земли
Семь или восемь слуг со мною шли.
И был ко мне приставлен для послуг
Один гулям – надежный страж и друг.
Он верностью Дауду был под стать
И высших тайн вкусил он благодать.
Хосровом звавшись, он вмещал один
Всю преданность Хосрова и Ширин.
Когда мы вышли к Дону, на реке
Нам Сараиш предстал невдалеке.
И Лев-Хосров, слуга мой, возгласил:
«Уж, видно, так предрек властитель сил –
Два дня едва успеют лишь минуть,
Ты погребешь меня и – дальше в путь.
Творцом хранимый, ты ступай в Азов,
А здесь – страшись вреда от казаков.
Кто манит сладким, тот дарует яд, –
Те сладости тебе позор сулят.
Мне – здесь успокоенье.
Тут меня Ты взял в числе татар, мне жизнь храня.
Я видел сон. Явился мне пророк,
„Приди ко мне, Хосров!“ – он слово рек.
И понял я: „О раб мой! – кличет он, –
Да будешь ты в сих землях погребен!»
В Ночь вознесенья сон был этот мне,
Когда вознесся в рай он на коне.
Да милует того всевышний бог,
Кто помянуть его молитвой смог!»
Мы погребли слугу моего, верного друга и раба, за Помахай-керманом, на месте бывшего мусульманского кладбища, похожего на подобное же в городе Сараише, рядом со священной могилой их святости Кулп-Алпа, прочитав предварительно Фатиху для успокоения души усопшего и восхваления Аллаха. Разместив по краям четыре больших камня, мы накрыли их сверху огромной мраморной плитой, начертали со святой Фатихой имя его и деяния и уехали. Спутники мои – да достанутся им райские гурии! – также снялись оттуда и, с трудом продвигаясь по снегу и льду берегом Дона на запад, в тот же день [прибыли в некую крепость].
ОПИСАНИЕ СТРОЕНИИ …-КЕРМАНА… ОПИСАНИЕ ХОРОС-КЕРМАНА
За два месяца мы прошли и осмотрели сто семь больших и малых крепостей на обоих берегах этой реки Дон. [Сюда] мы пришли, претерпев столько мучений и опасностей.
[Идя] в направлении Азова, мы описали только … больших крепостей. Но, проезжая эти крепости, по пути мы видели и много малых крепостей. Мы не описывали те маленькие крепости во избежание многословия и растянутости наших записей.
Весь народ неверных мятежных казаков всех описанных крепостей на берегу этой реки Дон – христиане, а их священная книга – Евангелие. Их религиозный толк тот же, что и у неверных греков. Все кяфиры, сто пятьдесят тысяч запорожцев, то есть подобных островным левендам знаменитых непокорных мятежных казаков, выйдя на лодках через Азовский пролив в Черное море, направо и налево грабят и опустошают побережье Черного моря. Часто даже московские короли не могут подчинить их.
Относительно времени основания этих крепостей на берегу Дона [известно следующее]. Во времена султанов Селима II и Мурада III мудрый везир Соколлу Мехмед-паша пытался соединить вышеописанные реки Волгу и Дон для того, чтобы провести на помощь войску ислама корабли из-под нашей крепости Азов по Дону в Волгу, а оттуда – в Каспийское море, с тем чтобы доставить Оздемир-оглу Осман-паше в Ширван, Шемаху и Демир-капу подкрепление, съестные припасы, боевые припасы и снаряжение. После того как слить обе реки в одно русло оказалось невозможным, неверные мятежные казаки построили и заселили … этих крепостей, расположенных справа и слева от Дона, протекающего посредине Кыпчакской степи в направлении крепости Азов.
Соединить теперь Волгу с Доном и проходить к персидским крепостям Демир-капу, Ширвану и Шемахе стало затруднительным из-за этих крепостей [на реке Дон]. Вот таким был окончательный результат постройки этих крепостей.
Когда мы с послом пришли в этот Хорос-керман и сделали там остановку, до крепости Азов оставалось уже совсем немного. Посол-бая послал меня, ничтожного, с пятьюстами кяфирами в крепость Азов, чтобы сообщить Ак Мехмед-паше и бывшему кул-кетхуде Триполи Сирийского, а ныне коменданту Азова Бодур Сулейман-паше: «Посол подходит». [Посол] одарил меня, ничтожного, многими подарками. Вместо того чтобы отправиться в Азов, той ночью в этом Хорос-кермане я встретил прекрасную девушку, чистую звезду, и стал душой и телом единым с нею. Сказав: «Холодно!» – я заставил ее надеть великолепные разноцветные одежды и надвинуть на глаза и брови татарскую шапку-шапартму.
Придав ей вид мальчика, я отправил девушку вперед с пятью моими слугами. Утром же и мы с пятьюстами московскими кяфирами поскакали оттуда галопом и … года … месяца … дня вступили в крепость Азов.
ОПИСАНИЕ [ПРЕЖНЕЙ] СТОЛИЦЫ МОСКОВСКИХ КАЗАКОВ ИЛИ [НЫНЕШНЕГО] РУБЕЖА [ОСМАНСКИХ ВЛАДЕНИЙ] – КРЕПОСТИ АЗОВ
Говорят также: «Азаг». Причина такого названия [следующая]. Во время завоевания этой крепости протекающая под нею река Дон вышла из берегов. Когда река Дон затопила окопы мусульманских газиев, Гедик Ахмед-паша воскликнул: «О благословенная река Азак!». Он сотворил молитву, и, волею Аллаха, крепость была взята. Ее стали называть Азак. Отсюда ошибочно говорят: «Азах». Ногайские татары говорят: «Азав». Племя черкесов говорит: «Азаг». Калмыцкий народ говорит: «Узак». Племя османов говорит: «Азак». Лазский народ говорит: «Асак». На языке московитов название ее … а на языке франков-генуэзцев ее называют …
Основателем ее был заблудший король … также из гену-эзских королей, ибо, начиная от Галаты в Стамбуле, все семьсот семьдесят или шестьдесят крепостей, расположенных по обеим сторонам Черного моря , исключая Трабзон, относились к Азову и были под властью генуэзского короля . Одним его городом была Галата, другим – Кафа, третьим – остров Сакыз , а еще одним городом был город … находящийся на берегу Средиземного моря и подчиненный в настоящее время испанскому королю .
Слава богу, обойдя за три года столько кяфирских стран, мы вновь целыми и невредимыми, благополучно и с добычей прибыли в землю оплота ислама. Ибо я, ничтожный, с моим господином …Гирей-ханом приходил в Крымскую землю в 105[1] (1641) году, когда верховный главнокомандующий Дели Хусейн-паша и кетхуда адмиралтейства Гюрджу Пияле-ага с султанским флотом блокировали эту крепость Азов, не оставив после семидесяти дней и семидесяти ночей непрерывной бомбардировки ни фундаментов крепостных башен, ни оснований крепостных стен; когда, несмотря на то что победа косвенным образом была одержана, легкодоступное завоевание этой крепости Азов не было достигнуто; когда со словами: «Давайте-ка вернемся с богом, пока не пришла на Черное море суровая зима!»все воины ислама отправились Черным морем к Порогу Благоденствия.
Когда после этого в следующем, 105[2] (1642) году крепость Азов осадил с султанским флотом Джуван-капуджибаши везир Мехмед-паша, которого правительство назначило верховным главнокомандующим, в крепости Азов уже и следа не было от презренных кяфиров. Казаки бросили крепость Азов и ушли. Все газии вознесли хвалу и благодарение богу. Мехмед-паша приказал подобному морю войску вновь отстроить крепость Азов. Он поместил внутри ее достаточное количество служилых людей и боеприпасов, а комендантом крепости и эйялета назначил очаковского везира Коджа Кенан-пашу.
Сам же он счастливым победителем возвратился с султанским флотом в Стамбул. Потому-то и говорят в народе: «Великая битва Дели Хусейн-паши – основа легкой победы Мехмед-пашп». Слава богу, я присутствовал при завоевании и отстройке [крепости], но еще до приведения ее в благоустроенное состояние отправился послом в город Кафу. Слава Аллаху, ныне, спустя … лет , я снова прибыл сю-да и увидел ее благоустроенной. Я прошел прямо к благодетелю и господину моему Ак Мехмед-паше, являвшемуся правителем области. Он вскричал: «А, это ты, мой Эвлия, добро пожаловать! Милости просим! О дорогой мой Эвлия, сколько лет пронеслось! Откуда на свою беду пришел ты в этот Азов? Вот уже семь месяцев, как замерзло Азовское море и корабли не могут через него проходить. А со стороны суши, через степь Хейхат, и птица не может пролететь из-за злосчастных калмыцких татар. В смятении и страхе, мы не имеем никакой возможности выйти за ворота крепости. А ты откуда пришел?»
Я ответил: «Султан мой, господин мой! Последнее мое пу-тешествие невозможно описать и растолковать языком, перечислить [все] и записать калемом. Короче говоря, ныне я, ничтожный, вот уже три месяца совершая переходы и делая остановки, прошел такие земли Московской страны, как Казань, Бату-хан, Хешдек, Алатырь, Астрахань и Мужик-керман. Я пришел к вам, моему султану, и – да будет приятным для вас это известие! – привел к вам посла, который, находясь тут с дарами и различными вещами, не может пройти к падишаху османов. Скорее сделайте представление и уве-домление в Стамбул и вышлите навстречу послу несколько тысяч воинов!»
Сказавши это, я вручил паше грамоты посла.
Когда они были переведены и прочитаны, бедный Мехмед-паша обнажил голову и вскричал: «О боже, да будет тебе тысяча похвал и благодарений! Зовите скорее глашатаев! Открывайте крепостные ворота! Пусть все отправляются за травой, сеном и дровами! Выводите скот! Пусть все воины будут во всеоружии и готовности! Пусть три тысячи джигитов отправятся навстречу послу!» Когда был издан такой ферман, то, словно в великий праздник, все население Азова возрадовалось и возликовало так, что и передать невозможно. Тотчас Мехмед-паша надел на меня соболью шубу со своего плеча, поцеловал меня в лоб и предоставил мне, ничтожному, отдельный дом. Пришедшим со мной, ничтожным, пятистам конным кяфирам он дал конаки снаружи крепости у татар Каратаяка и повелел им стоять там.
На следующий день все войско Азова в [боевой] готовности и всеоружии вышло со своим кетхудой Мехмед-пашой навстречу послу. Когда он с большой свитой вступил в крепость Азов, с башен, крепостных стен и наземных укреплений Азова грянули навстречу кяфирам пушки бал-емез, после чего ликующая крепость Азов стала похожа на птицу саламандру в огне Немруда. Паша надел на посла падишахский халат и предоставил ему конаки снаружи крепости. Одну ночь гостями были все кяфиры. На следующий день девять тысяч кяфиров вернулись обратно. Посол оставался в крепости Азов с пятьюстами кяфирами.
Аллаху, владыке двух миров, известно, какая в Азове суровая зима. Столько людей сидят обыкновенно в своих комнатах у огня, и когда кто-нибудь из них умирает, то хоронить его бывает совершенно невозможно. Покойники по целому месяцу остаются в домах, ибо земля от жестоких морозов превращается в нахшеванский булат, и тогда ее не прорубить и топором Ферхада. Как только погода становится умеренной, землю, претерпевая сто тысяч трудностей, заботы и усталость, раскапывают и совершают захоронение.
ВОСХВАЛЕНИЕ БЛИСТАТЕЛЬНОЙ ПОБЕДЫ НАД КАЗАКАМИ И ВООЧИЮ ВИДЕННЫХ НАЗЕМНЫХ СООРУЖЕНИЙ КРЕПОСТИ АЗОВ
Сначала на месте этой многострадальной крепости генуэзские франки соорудили рыбный садок для ловли белуги и стерляди. Со временем, когда из-за постоянной ловли рыба стала такой же редкостью, как анка , кяфиры построили тут постоянную крепость. Потом, в … году, ее завоевал сын султана Мехмед-хана Абуль-Фатиха – султан Баезид Вели. Она была вырвана из рук генуэзских франков десницей Лала Гедик Ахмед-паши.
Ныне она входит в Кафинский эйялет и является резиденцией санджакбея. По закону падишаха Баезид-хана земли ее составляют султанский хасс с доходом в четыре юка акче. Таможня на ее пристани, сборы за надзор за правильностью мер и весов, а также рыночная пошлина отписаны пашам в качестве султанского хасса.
Сейчас в ее эйялете не было ни тимаров, ни зеаметов, ни алайбеев, ни черибаши, ни деревень, ни касаба. А раз паша ее был падишахом в степи Хейхат, то в качестве сборов оставалось ему восемь ветров, мощных равнинных ветров, и дела пашей были ведомы одному Аллаху. Не было ни одного места, откуда могла бы прийти помощь, кроме как со стороны Азовского моря. Оно же вот уже семь-восемь месяцев было сковано льдом. Ни один корабль, прежде вышедший в море, уже не мог вернуться.
Поэтому Ак Мехмед-паша, являвшийся трехбунчужным везиром и пашой не только не по-лучавшей помощи крепости Азов, но и Кафы, и везир Бодур Сулейман-паша, в прошлом бывший кул-кетхудой, сидели теперь с пятьюстами людей каждый в этой крепости Азов и обороняли ее от казаков. Питались они одной рыбой, ибо других съестных припасов было мало из-за постоянной засухи.
Там находились и муфтий, и накыбульэшраф, и османский кадий, получавший за исполнение должности сто пятьдесят акче жалованья. Там же стояло шесть ода капу-кулу. Из аг, имевших хассы, там был янычарский ага, в распоряжении которого были целых четыре тысячи отборных янычаров, а также джебеджи-ага с четырьмя ода, в которых насчитывалось две тысячи джебеджи в полном вооружении, а также топчу-ага с четырьмя ода, в которых были две тысячи пушкарей в боевой готовности. У диздар-аги крепости было триста бойцов. Служилых людей – крепостных азабов, гёнюл-лю, бешлы и воинов Каратаяка, – составлявших войска правой и левой руки, было целых шесть тысяч и сорок аг.
А всего вместе с воинами самого паши и прочих аг в момент осады имелось тринадцать тысяч смелых и отважных, готовых к бою отборных воинов.
Ночью и днем происходили столкновения и стычки, битвы и побоища с донскими казаками и калмыцкими татарами.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Все опции закрыты.

Комментарии закрыты.

Локализовано: Русскоязычные темы для ВордПресс