Бларамберг. Описание Кавказа

ИОГАНН БЛАРАМБЕРГ.
ИСТОРИЧЕСКОЕ, ТОПОГРАФИЧЕСКОЕ, СТАТИСТИЧЕСКОЕ,
ЭТНОГРАФИЧЕСКОЕ И ВОЕННОЕ ОПИСАНИЕ КАВКАЗА
Перевод с французского, предисловие и комментарии И.М. Назаровой.
М., Изд. Надыршин, 2010.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Кавказ – один из интереснейших регионов земного шара – издавна привлекал внимание путешественников, ученых, миссионеров. Первые упоминания о предках народов Кавказа мы находим у греческих и римских авторов VI века до н. э. – I века н. э. , которые описывали общественную жизнь и хозяйственную деятельность адыгских народов, карачаевцев, осетин и др. Раннее средневековье на Кавказе нашло отражение в немногочисленных свидетельствах византийских и арабских авторов V–X веков и в русских летописях этого же периода. Материалы о жизни народов Кавказа в период борьбы с монголо-татарами мы встречаем у персидских (Рашид-ад-Дин), арабских (ал-Омари), монгольских и западноевропейских авторов (Вильгельм Рубрук, Плано Карпини) . О времени появления в Крыму и на Кавказе генуэзских колоний дает представление ряд источников, а также авторы – Георгий Интериано и Иосафат Барбаро .
Летописи и дипломатические документы XVI века фиксируют сведения о народах Северного Кавказа, о посольствах в Москву с просьбой присоединения к России, о совместной борьбе Русского государства и горцев с крымско-турецкой агрессией.
XVII веку принадлежит известный памятник географии и отчасти этнографии того времени – «Книга Большому Чертежу», в тексте которой встречаются упоминания о черкесах, кабардинцах, чеченцах и ингушах . Новым периодом, знаменующим начало систематического и более интенсивного изучения Кавказа и его этнографии, является XVIII век. Именно в это время были организованы русской Академией наук экспедиции и поездки отдельных ученых на Кавказ с целью сбора информации самого различного характера о землях и народах, их населяющих.
Иоганн-Густав Гербер, немец, на русской службе с 1710 года, выполняя правительственное задание, в 1728 году был командирован на Кавказ, где он составил описание местности и населения. В частности, он описал социальную структуру и быт кабардинцев и чеченцев.
Павел Сергеевич Потемкин, один из видных русских военно-политических деятелей второй половины XVIII века, в 1782 году занял должность начальника Моздокской линии. Он стал инициатором ряда крупных правительственных мероприятий, в частности, организатором русской колонизации Северного Кавказа и наместничества на Кавказе, он же и стал в 1785 году первым наместником. Составленное Потемкиным «Краткое описание о кабардинских народах» получило значительное распространение в рукописном виде . Описание Потемкина представляет собою разностороннюю характеристику кабардинского народа, им описаны формы правления, нравы, религия, обряды, пища, одежда. В его сочинении впервые встречается сообщение об аталычестве. Ценность его труда состоит в том, что Потемкин, живя длительное время на Кавказе, писал о том, с чем был знаком непосредственно .
Иоганн-Антон Гюльденштедт, немец на русской службе, врач и естествоиспытатель, по поручению Академии наук совершил путешествие по Кавказу в 1770–1773 годах. Он побывал в районе Кизляра, в Кабарде, Осетии, Грузии. У Гюльденштедта мы встречаем всевозможные сведения о народах, живущих близ Кавказской линии: черкесах, абазах, ногайских татарах, балкарцах и карачаевцах, а также замечания общего характера о кистинах, ингушах и осетинах .
Петр-Симон Паллас, ученый-энциклопедист, натуралист и путешественник, в 1766 году был приглашен для научной работы в Россию и избран действительным членом Академии наук, по поручению которой в 1793–1794 годах предпринял путешествие в Астраханский край, на Северный Кавказ и в Крым. Паллас обладал глубокими познаниями в области ботаники, зоологии, палеонтологии, геологии, географии и других природоведческих дисциплин, в то же время он серьезно интересовался вопросами этнографии, археологии и экономики.
Описание путешествия Палласа на Северный Кавказ, которое содержит ценный научный материал по флоре и фауне, этнографии, экономике, а отчасти и истории этого края, было первоначально издано на немецком языке в Петербурге в 1799–1801 годах. Книга Палласа «Заметки о путешествии в южные наместничества Российского государства в 1793 и 1794 годах» содержит данные об адыгах, кабардинцах, абазинах, ногайцах, осетинах, ингушах, чеченцах и сванах .
Ян Потоцкий, известный польский ученый, почетный член Академии наук, в 1798 году совершил путешествие по Кавказу. «Путешествие в Астраханские и Кавказские степи» было опубликовано посмертно другом Потоцкого, немецким языковедом-ориенталистом Клапротом. Второй том этого сочинения содержит сведения об адыгах, кабардинцах, ногайцах, кумыках, чеченцах и ингушах .
В начале XIX века было совершено последнее, предпринятое Академией наук и порученное иностранцу, путешествие в целях изучения Кавказа – путешествие Генриха-Юлиуса Клапрота. В 1804 году он был приглашен русской Академией наук, где состоял сначала адъюнктом, а с 1807 года стал экстраординарным академиком. В том же году Клапрот был командирован на Кавказ для историко-филологических и этнографических исследований. Имея научные познания в самых различных областях, Клапрот с успехом справился со стоящими перед ним на Кавказе сложными научными задачами. В частности, ему принадлежит заслуга подробного описания «племенного состава населения» Северного Кавказа, этнографии горских народов, их хозяйства, социально-политического строя, нравов и обычаев .
Первым десятилетиям XIX века принадлежит создание и выход в свет двух кавказоведческих работ общего характера, внесших значительный вклад в этнографию Кавказа, – это сочинения С. Броневского и И. Дебу. «Новейшие географические и исторические известия о Кавказе, собранные и пополненные Семеном Броневским» – это первое в русской литературе обширное и разностороннее сочинение о Кавказе, в частности, первое собрание соответствующих этнографических сведений. Труд Броневского основан на литературных и архивных источниках, а также на личных наблюдениях. Содержание его составляют исторические и географические сведения о Кавказе, характеристика общественного строя его народов и краткие этнографические данные по ряду народов: абхазам, ногайцам, кумыкам, и более подробные – по адыгам и кабардинцам .
Книга Броневского получила широкую известность, большое распространение и стала надолго главным источником сведений о Кавказе, чему в немалой степени способствовало то обстоятельство, что труд Бларамберга не был опубликован в свое время.
Определенное значение для своего времени имела и сводка Иосифа Дебу, француза по происхождению, состоявшего на военной службе в России. С 1810 года он служил на Кавказе, где командовал сначала Левым, а затем Правым флангом Кавказской линии. Этнографическое содержание его сочинения состоит из замечаний о ногайцах, чеченцах, карачаевцах, адыгах, абазинах и кабардинцах .
Как отмечал кавказовед М.О. Косвен, за первую четверть XIX века этнографические сведения по Кавказу хотя и приумножились, но оставались еще весьма неудовлетворительными. Между тем осуществление тех довольно обширных планов политического и экономического овладения Кавказом, которые замышлялись русским правительством, требовало разносторонних и подробнейших сведений об этом регионе .
Представителями высшей власти на Кавказе был предпринят ряд соответствующих мер в этом направлении. Было выполнено довольно большое количество работ по описанию Кавказа, в основном военно-топографического характера, однако в описаниях уделялось значительное место этнографии. В ряду подобных работ выделяются труды офицеров Генерального штаба Г.В. Новицкого и И.И. Норденстамма .
Начиная с 1821 года кавказоведческие этнографические темы вошли в круг интересов русских столичных журналов, материалы по этнографии Кавказа печатают газета «Кавказ», «Отечественные записки», «Литературная газета», «Военный журнал», «Северная пчела», «Вестник Европы», «Пантеон», а также «Журнал Министерства внутренних дел».
К моменту, когда Бларамберг приступил к созданию своего описания Кавказа, существовало уже немало интересных работ по этой теме. В своем сводном труде Бларамберг предпринял попытку обобщить все эти сведения, дополнив их имеющимися в архивах данными и материалами, собранными лично во время пребывания на Кавказе. Описание Бларамберга – это поистине энциклопедия этнографии Кавказа. Сочинение это не утратило своего значения и поныне, так как народы, которые он описал, были бесписьменными, а нам важен каждый источник, помогающий воссоздать их историю.
Каким же образом было написано это сочинение и что мы знаем о его авторе?
Иоганн Бларамберг (Жан-Море де Бларамберг) родился 8 апреля 1800 года во Франкфурте-на-Майне в обедневшей дворянской семье. Отец его, Жан-Франсуа де Бларамберг, известный в то время пианист, был фламандец по происхождению, мать – немка.
Как указывает сам Иоганн Бларамберг в первом томе своих «Воспоминаний о жизни» , он стал посещать школу на 4-м году жизни. Потеряв мать в возрасте двух лет, а отца – в двенадцать, Иоганн остался на попечении опекунов. Он обучался в частных пансионах, сначала в Оффенбахе, затем во Франкфурте, а в октябре 1820 года поступил на юридический факультет Гессенского университета.
Младший брат отца, Жан-Поль (Иван Павлович) Бларамберг, еще в 1804 году уехал в Россию, получил звание майора и служил инспектором таможенного округа Новороссии (с 1808-го по 1825 год). Иван Павлович жил в Одессе и на досуге с увлечением занимался археологией Северного Причерноморья. Хотя он занимался археологией как любитель, тем не менее был известен в научных кругах как организатор раскопок древней Ольвии и основатель Музея греческих древностей в Одессе и Керчи.
Когда Иоганн сообщил дяде о своем желании приехать в Россию, тот ответил, что будет рад его видеть и позаботиться о нем. Поэтому в 1823 году по окончании университетского курса Иоганн, получивший звание магистра юриспруденции, выехал в Россию.
По прибытии в Москву, где Иоганн остановился у двоюродных братьев Франсуа и Теодора де Куртене, он, в совершенстве владевший многими европейскими языками, стал усиленно изучать русский язык – язык страны, в которой ему суждено было прожить до конца своих дней и которая стала его второй родиной, так как в 1824 году Иоганн (в русской официальной документации – Иван Федорович Бларамберг) принял русское подданство и получил права гражданства.
В июне 1824 года Иоганн выдержал конкурс и был зачислен в Институт инженеров путей сообщения. Этот институт был открыт в 1810 году в Санкт-Петербурге по инициативе императора Александра I, считался привилегированным учебным заведением и был организован по типу Парижской политехнической школы.
Иоганн Бларамберг был в числе лучших воспитанников института на протяжении всех лет обучения. В июле 1828 года он сдал последний выпускной экзамен на чин поручика (был третьим в списке успеваемости) и определен на действительную военную службу в Корпус инженеров путей сообщения.
Приказом главноуправляющего Путями сообщения Бларамберг был откомандирован под начало к подполковнику Адаму в Санкт-Петербург, где и участвовал как инженер в постройке Конюшенного моста. Затем в сентябре 1828 года его направили в Одессу «для присмотра и управления гидравлическими прессами для сжимания сена» (эти четыре пресса были изготовлены под его же наблюдением на Александровском литейном заводе) , а в декабре того же года он был отправлен вместе с надворным советником Седжером в Румелию «для исследования в археологическом отношении памятников строительного искусства Европейской Турции» .
В марте 1830 года по возвращении в Петербург за отличное усердие и деятельность по службе Бларамберг был награжден орденом Св. Анны 3-й степени, а в апреле того же года – переведен в Генеральный штаб и послан в Тифлис на службу в Отдельный Кавказский корпус.
Бларамберг пробыл на Кавказе в течение двух с половиной лет. Живя в основном в Тифлисе, он посетил за это время Георгиевск, Ставрополь, Кисловодск, Владикавказ, крепость Грозную, Старую Шемаху, Ширван, Баку.
Как пишет Бларамберг во введении к первой части своего описания Кавказа, ему удалось увидеть часть земель, расположенных за Кубанью, и большую часть Кавказской линии . Во время службы на Кавказе Бларамберг под начальством генерал-майора князя Абхазова участвовал в июле – августе 1830 года в экспедиции в земли тагаурцев и кистин (Северная Осетия и Ингушетия); под предводительством главнокомандующего Отдельным Кавказским корпусом генерал-фельдмаршала Паскевича-Эриванского находился в октябре – ноябре 1830 года в экспедиции за Кубанью в землях шапсугов, а под начальством генерал-адъютанта Панкратьева, бывшего тогда начальником штаба Отдельного Кавказского корпуса, участвовал в июле 1831 года в военных действиях в Дагестане .
Как следует из письма Бларамберга от 25 января 1835 года к его бывшему сослуживцу Н.И. Ушакову, он, находясь при Генштабе Отдельного Кавказского корпуса, «занимался по собственному… желанию в свободное время собранием материалов» о народах Кавказа, «дабы впоследствии составить из оных полную картину Кавказского края» .
Еще в начале 1828 года император Николай I отдал приказ военному министру графу А.И. Чернышеву о необходимости составления свода материалов о горских и кочевых народах Кавказа. Военный министр через Главный штаб передал этот приказ главнокомандующему Отдельным Кавказским корпусом И.Ф. Паскевичу-Эриванскому, а тот, в свою очередь, назначил четырех офицеров – Зубова, Бартенева, Искрицкого и Новицкого для сбора сведений в различных областях Кавказа , а полковнику Галямину было поручено систематизировать весь собранный материал.
В силу целого ряда причин выполнение этого приказа растянулось на несколько лет, да так и не было завершено. Бларамберг же, имея склонность к научной работе, во время своей службы при Генштабе Отдельного Кавказского корпуса, пользуясь возможностью непосредственно наблюдать жизнь горских народов, бывая в экспедициях и командировках в различных районах Кавказа, широко собирал этнографический материал.
Письмом из Тифлиса от 14 апреля 1832 года Бларамберг обратился к военному министру графу А.И. Чернышеву, предлагая свои услуги в качестве составителя описания кавказских народов. Предложение было принято, и в сентябре того же года, уже будучи переведенным на службу в Санкт-Петербург (Бларамберг был назначен на должность помощника начальника третьего отделения канцелярии генерал-квартирмейстера Главного штаба), Бларамберг представил программу предполагаемого сочинения в департамент Генерального штаба генерал-квартирмейстеру генерал-адъютанту Нейдгарту.
Ознакомившись с полученным планом сочинения, Нейдгарт в официальном письме от 7 сентября 1832 года писал Бларамбергу: «Рассмотрев с удовольствием представленный Вами проект географического, статистического и топографического описания страны, лежащей между Кубанью, Тереком, Араксом и Джорокою, я нашел, что оный весьма удовлетворителен и отвечает предположению, состоявшемуся по сему предмету в прежних годах в Генеральном штабе, вследствие коего собрано уже значительное количество материалов, касающихся до упомянутого края. Предполагаемое сочинение весьма важное и полезное в военном отношении, тем не менее любопытно быть может и в ученом свете, коему страна сия мало известна» .
Вместе с письмом Нейдгарт отправил Бларамбергу программу описания, которая была намечена еще в 1830 году полковником Галяминым для систематизации всех собранных сведений, а также различные материалы по Кавказу, которые были сосредоточены в Генштабе ранее .
Таким образом, теперь на поручика Бларамберга было официально возложено составление общего подробного описания Кавказского края и народов, его населяющих, которое прежде поручалось полковнику Галямину, но не было им выполнено . Бларамберг с большой добросовестностью отнесся к выполнению поставленной перед ним задачи. Будучи высоко и разносторонне образованным офицером, он не только тщательно использовал все штабные материалы, касающиеся народов Кавказа, но и дополнил их как своими личными наблюдениями, так и данными, почерпнутыми из самых разнообразных русских и иностранных литературных источников и архивов.
Цель, которую преследовал Бларамберг, приступая к написанию этого обширного труда, ясно сформулирована им в письме, адресованном Н.И. Ушакову: «При составлении сего описания горских народов, единственной моей целию было – сделать известным в подробности сей край, столь любопытный во всех отношениях», и далее: «…счастливым почту себя, если сочинение сие придаст большую ясность понятиям о странах, доселе столь малоизвестных, и исправит погрешности, вкравшиеся в прежде изданных сочинениях о Кавказе» .
В результате кропотливого труда в мае 1833 года штабс-капитан Бларамберг (он был произведен в штабс-капитаны в декабре 1832 года) представил в военное министерство первую часть своего сочинения «Историческое, топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа», написанного на французском языке. Это был фундаментальный двухтомный труд, первая часть которого содержит 348 страниц рукописного текста, вторая – 574 страницы.
По прочтении представленного сочинения военный министр граф А.И. Чернышев доложил об этом императору Николаю I, который, познакомившись с трудом Бларамберга, отдал распоряжение «наградить штабс-капитана Бларамберга тремя тысячами рублей ассигнациями» для поощрения автора к продолжению начатой работы. Рукопись была отправлена в Варшаву генерал-фельдмаршалу И.Ф. Паскевичу по указанию Николая I «для прочтения и сделания на оное сочинение своих замечаний» . Об этом мы узнаем из письма генерал-адъютанта Нейдгарта от 3 мая 1833 года, в котором он сообщает Бларамбергу о судьбе его рукописи.
Рукопись была возвращена Бларамбергу 24 августа 1833 года вместе с копией письма И.Ф. Паскевича военному министру А.И. Чернышеву. Паскевич, положительно оценивая труд Бларамберга, отмечает, что ранее не предпринималось попыток создать столь подробное описание Кавказа и что усердие Бларамберга «заслуживает одобрения», а его рукопись «как один из первых опытов в подобном роде заслуживает внимания» .
Оба тома первой части Бларамберг переработал, с учетом замечаний И.Ф. Паскевича, а также дополнил текст новыми, недавно полученными в Генштабе сведениями. Завершив работу над первой частью описания Кавказа, Бларамберг приступил к написанию второй.
По завершении работы над рукописью, 28 ноября 1834 года, Бларамберг передал три тома своего сочинения в военное министерство. 9 января 1835 года исправляющий должность генерал-квартирмейстера Генерального штаба генерал-лейтенант Шуберт сообщал Бларамбергу, что его труд был благосклонно принят императором.
25 января 1835 года в письме к Н.И. Ушакову Бларамберг писал о том, что завершил работу по составлению описания горских народов Кавказского края, состоящего из трех томов, которое «заключает в себе общий взгляд Кавказа и полное описание горских народов», и что он «употребил все способы, дабы представить полную картину сих народов, так мало еще известных».
Так как вторая часть рукописи, так же как и предыдущая, была послана в Варшаву на отзыв И.Ф. Паскевичу, 9 мая 1836 года он ответил в военное министерство А.И. Чернышеву: «О первой части этой рукописи я имел уже честь изложить свое мнение в отзыве к Вам… вторая и третья части не менее любопытны и заслуживают внимания по полезным своим подробностям, хорошо и отчетливо изображающим картину того края» .
За составление второй части описания Кавказа штабс-капитан Бларамберг был награжден орденом Св. Станислава 3-й степени и полутора тысячами рублей ассигнациями. Однако, к огорчению автора, рассчитывавшего, что его труд станет печатным изданием и познакомит широкие круги общественности с жизнью народов Кавказа, он в действительности был засекречен и, по меткому замечанию историка Генштаба Н.П. Глиноецкого, был «схоронен в архивах военно-топографического депо» (позднее ВУА Главного штаба, ныне РГВИА в Москве).
Рукопись хранилась под грифом «совершенно секретно» и могла быть использована только офицерами Генерального штаба. Несколько лет спустя сочинение Бларамберга было использовано военным историком Н.Ф. Дубровиным в числе других архивных источников при написании его известного труда «История войны и владычества русских на Кавказе» .
Так как Бларамберг зарекомендовал себя как человек аккуратный, исполнительный и к тому же разносторонний, летом 1835 года, когда формировался состав знаменитой экспедиции Г.С. Карелина, он был включен в число ее участников как топограф и этнограф.
В секретном письме на имя штабс-капитана Бларамберга от 2 июля 1835 года разъяснялись цели экспедиции и задачи, которые ставились Военным министерством перед офицером Генерального штаба: «Экспедиция сия… назначена для подробного исследования восточного берега Каспийского моря с целью распространить торговые выгоды наши с сей стороны открытием кратчайшего и удобнейшего пути, по коему можно бы войти в теснейшие торговые отношения с тамошними прибрежными племенами, а впоследствии и с народами, расположенными от сего моря на юго-восток» .
Итак, спустя несколько лет после первого посещения Кавказа, Бларамберг вновь очутился в этих краях. Работа экспедиции продолжалась полтора года, в течение всего этого времени Бларамберг вел дневник, который позднее стал основой для отчета об экспедиции, опубликованного в «Записках Русского Географического общества» , действительным членом которого он состоял с 1845 года .
В марте 1836 года штабс-капитан Бларамберг был произведен в капитаны. По возвращении в Петербург в январе 1837 года он получает новое назначение. На сей раз ему предстояла поездка в Тегеран.
Письмом от 28 января 1837 года Бларамберга уведомляли, что он причислен к дипломатической миссии в Персии в качестве адъютанта полномочного министра Российской империи при Тегеранском дворе генерал-майора графа Симонича. Служба в Персии продолжалась до 1840 года, причем в течение этого времени Бларамберг был награжден орденом Св. Анны 2-й степени и за отличие по службе в марте 1839 года произведен в подполковники.
Находясь в отпуске в России, Бларамберг женился на Елене Павловне, дочери надворного советника Мавро-Михали. За невестой было дано приданое: около 850 десятин Таврической губернии Симферопольского уезда на реке Черной, в 12 верстах от Севастополя в имении Чоргун-Карловка. Брак их, судя по всему, был счастливым. Они воспитали троих детей: двоих сыновей и дочь .
Старший сын Павел (родился в Оренбурге в 1841 г.), по окончании Императорского Александровского лицея, сначала служил в Министерстве внутренних дел редактором Центрального статистического комитета. Стал участником двух переписей Петербурга. В 1869 г. был командирован в качестве правительственного делегата на Статистический конгресс в Гаагу. По возвращении из-за границы он вышел в отставку и стал сотрудником газеты «Русские Ведомости». Серьезно занимался музыкой под руководством Балакирева. Стал сочинять музыкальные произведения разного жанра. Из наиболее известных его произведений следует назвать музыкальную картину «Демон», музыку к драме Островского «Воевода», оперы «Скоморох» и «Мария Бургундская», симфоническую картину «Умирающий гладиатор». В конце 90-х годов XIX века Павел Бларамберг стал заниматься преподавательской деятельностью. В музыкальном училище Московского филармонического общества он вел курс теории музыки . О втором сыне Владимире известно, что он закончил курс в Училище правоведения .
О дочери Ивана Федоровича, Елене Ивановне Бларамберг (в замужестве Апрелевой), есть статья в 3-м томе Большой Энциклопедии (Санкт-Петербург, 1902). Елена родилась в 1846 г., получила домашнее образование, в 1868 г. сдала экзамен на звание домашней учительницы и занялась переводами и написанием статей для журналов «Народная школа» и «Журнал министерства народного просвещения». В 1873 г. поступила вольнослушательницей на философский факультет Женевского университета. В годы пребывания за границей познакомилась с Полиной Виардо, которая убедила ее заняться беллетристикой. В 1875 г. приехала в Москву, сблизилась с кругом московских литераторов, стала сотрудницей «Газеты Гатцука». В 1877 г. написала роман «Без вины виноватые», новеллу «Старая дева». В 1878 г. временно заменяла брата Павла Ивановича в редакции «Русских Ведомостей». Как переводчик и автор статей она сотрудничала с журналами «Русская старина», «Народная школа», «Семья и школа». Елена Ивановна подписывала свои произведения псевдонимом «Ардов». К ее известным оригинальным сочинениям относятся повесть «Васюта», крымские очерки: «Бахчисарай», «Чуфут-Кале» и «Отец Христофор» .
По возвращении в Россию, в марте 1840 года, Бларамберг был причислен к Отдельному Оренбургскому корпусу и, оставаясь на службе в Оренбургском крае в течение 15 лет, выполнял множество самых разнообразных поручений. В 1841 году, с мая по сентябрь, Бларамберг в качестве начальника отряда сопровождал Бухарскую и Хивинскую императорские миссии. В апреле 1845 года он был произведен в полковники и получил должность обер-квартирмейстера Отдельного Оренбургского корпуса. С июня 1845 года по июль 1846-го Бларамберг находился с возглавляемым им отрядом в Киргизской степи, осматривая местность и составляя топографическую карту и статистическую справку об Оренбургской, Вятской и Казанской губерниях.
В ноябре 1851 года Бларамберг был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени за выслугу лет в офицерских чинах, а в октябре 1852 года произведен в генерал-майоры.
Спустя три года последовал перевод на службу в Санкт-Петербург, где Бларамберг был «назначен состоять в распоряжении Военного министра и генерал-квартирмейстера Главного штаба» . В 1856 году Бларамберг принял участие в работе комитета, утвержденного для составления «общего плана хода почт в Российской империи», и в этом же году он был награжден орденом Св. Станислава 1-й степени и назначен директором Военно-топографического депо, которым и управлял до ухода в отставку. Именно к этому времени относится самое деятельное его участие в заседаниях Географического общества; под его руководством, в частности, была издана «Карта Европейской России».
Выйдя в отставку, в 1867 году Бларамберг переехал на жительство в имение Чоргун, в 12 верстах от Симферополя, где и прожил до конца жизни. И в последние годы он продолжал трудиться: делал переводы географических статей для «Военного сборника» и «Русского инвалида», продолжал переписку со многими европейскими учеными-топографами. Последнее его сочинение – «Воспоминания о жизни» , в трех томах, вышедшее в свет на немецком языке в Берлине, было написано на основе тех многочисленных дневниковых записей, которые он вел в течение всей жизни.
«Никогда не забуду той минуты, когда я впервые увидел Кавказ! Я онемел от удивления и восторга, увидев гигантскую стену Кавказского хребта, освещенную лучами солнца. Эльбрус и Казбек – два гиганта, покрытые вечными снегами, возвышались над остальными пиками, темно-зеленые склоны которых выглядели чрезвычайно живописно. Кавказ – это страна поэзии, особенно для воина. Виды дикой, но возвышенной природы, жители и их живописные селения, экспедиции в долины и ущелья гор, подвижная жизнь, ежедневные опасности, которым там подвергаешься, имеют такую прелесть, которая не может оставить равнодушным даже самого холодного человека», – писал на склоне дней И. Бларамберг, чья судьба интересна, как любопытный пример человеческой жизни .
Подводя итоги, можно сказать, что рукопись Бларамберга о Кавказе содержит чрезвычайно интересный фактический материал по истории и этнографии горских и кочевых народов Кавказа. Ценность этого сочинения заключается в том, что его автор дал обобщающую картину жизни северокавказских народов на основании архивных и литературных источников, пополненных его личными наблюдениями.
Стремление автора правдиво показать действительность определяет общий тон его сочинения и делает его весьма достоверным и заслуживающим внимания историческим источником. Тем не менее, не следует забывать, что Бларамберг был дворянином по происхождению, а по роду служебной деятельности принадлежал к высшим офицерским кругам Российской империи. Поэтому труд его написан с позиций официальной дворянско-монархической историографии и содержит наряду с ценным фактическим материалом ряд тенденциозных оценок и характеристик. Следовательно, используя этот источник, надо относиться к нему критически.
И.М. Назарова
Часть 1.
ВВЕДЕНИЕ
Топографы следовали за нашими храбрецами, чтобы начертить карту этой местности; офицеры Генерального штаба позднее составили топографическое и статистическое описание районов, занимаемых нашими войсками. Кроме этого, 4 взвода топографов каждую весну отправлялись из Тифлиса по распоряжению князя Варшавского (Паскевича), чтобы делать съемки и описания закавказских областей. Управляющие областей и районов получили в то время предписание подать сведения о территории, которой они управляли, чтобы затем иметь возможность сравнить эти сведения с теми, что были собраны нашими офицерами.
Съемки плана значительной части Кавказа осуществлялись по мере того, как туда проникали наши экспедиции. Об остальных районах мы были более или менее осведомлены по рассказам горцев, преданных нашему правительству, а также по докладам офицеров штаба, которые, переодевшись, проникали туда с риском для жизни, или офицеров, попавших в плен к горцам и затем бежавших оттуда.
Генералы Сухтелен, Сакен, Гастфорт, Панкратьев и Волховский, которые успешно руководили мероприятиями Генштаба в этом районе с 1826 г., представили столь дорогие карты закавказских областей, а также и пограничных районов, занятых нашими войсками в период последних военных действий с Персией и Турцией. Им мы обязаны более точными знаниями о Кавказе. Благодаря неустанной заботе нашего правительства, можно ожидать, что вся эта столь интересная область, наконец, будет изучена.
Направленный в 1830 г. приказом его превосходительства графа Чернышева в Отдельный Кавказский корпус, я отправился в Тифлис с намерением собрать во время моего пребывания в Грузии материалы, необходимые для того, чтобы составить затем историческое, топографическое, статистическое и этнографическое описание областей, расположенных между Кубанью, Тереком, Араксом и Риони. Обстоятельства благоприятствовали моим начинаниям. Три экспедиции, в которых я участвовал, во время двухлетней службы в этом районе, позволили мне проехать и увидеть часть земель, расположенных за Кубанью, большую часть Линии, горы с обеих сторон Военно-Грузинской дороги, Лезгистан, Шекинскую провинцию (Нуха), Кубинскую провинцию, Ширван, Баку, а также Дербентскую область, Табасаран, Каракайдакскую область, Северный Дагестан, Елизаветпольский район и значительную часть Грузии.
Я собрал все материалы, имеющиеся в архивах Тифлисского штаба, так же как и сообщения, которые мои товарищи по службе и гражданские чиновники, к которым я обращался, мне передали. Я добавил к этому самые новые описания этих районов, составленные офицерами и топографами с 1829 по 1834 год. По возвращении моем в Петербург, генерал-адъютант Нейдгарт, бывший в то время генерал-квартирмейстером, предоставил в мое распоряжение богатую библиотеку и архивы Генштаба; а начальник Генштаба Отдельного Кавказского корпуса Панкратьев дополнил мои сведения. Наконец, объединив все эти источники с тем, что было собрано мною, я систематизировал и переработал их в единое сочинение, которое, сколь бы оно ни было несовершенным, имеет, по крайней мере, те преимущества, что оно более точно и подробно чем все то, что мы имеем на сегодняшний день относительно Кавказа.
Опишу в нескольких словах маршрут, по которому я продвигался во время написания этого сочинения, а также источники, к которым я обращался. Укажу и авторов, которые способствовали моим историческим изысканиям, с той целью, чтобы мои читатели могли судить – на достаточные ли авторитеты я полагался.
Описание края, столь обширного, как тот, о котором я говорю сейчас, требует, особенно в отношении статистики, внимания и аккуратности; в частности, чтобы это не стало нудным. Поэтому, в начале своего сочинения я ограничился тем, что описал в общих чертах Кавказ, не описывая подробно каждый район и каждый народ в отдельности.
Такие авторы как Гюльденштедт, Потоцкий, Биберштейн и Клапрот указали мне направление моих исторических исследований о кавказских народах. Эти же авторы, а также Броневский, дали мне некоторые этнографические детали, а данные по геологии и топографии окрестностей Эльбруса были заимствованы у академика Купфера. Я познакомился с трудами почти всех авторов, которые писали о Кавказе с давних пор. К описанию каждого народа я добавил примечания, в которых указал на источники, откуда были почерпнуты эти сведения.
Данные, которые были собраны о закавказских провинциях и о нижних долинах Кавказа, благодаря тому, что я мог свободно пользоваться архивами Тифлисского и Санкт-Петербургского Генштаба, столь полны и точны, как только можно пожелать. Иначе дело обстоит с высокогорными районами, которые для нас в большей степени до сих пор – «терра инкогнита», попытаюсь объяснить почему.
Многие авторы, которые писали о Кавказе, считали, что при посредстве кунака можно пересечь Кавказ «от начала до конца». Что, если попытаться проникнуть туда в одиночку, переодевшись горцем? Но есть одно обстоятельство, само по себе ничтожное, но которое делает подобное переодевание крайне опасным. Европейская обувь очень сдвигает пальцы ног; именно по этому признаку кавказцы различают своих соплеменников и чужих. Капитан Новицкий, который в 1830 г. пересек земли черкесов, переодевшись горским слугой, был распознан по строению его стопы и лишь чудом избежал смерти.
Для отважного путешественника, который хочет исследовать внутренние районы кавказской территории, есть еще один путь: выучить татарский язык и явиться к ним как мусульманин-перебежчик, которого преследует наше правительство, или в качестве русского солдата-дезертира. Но, этот способ почти не оставляет надежды вернуться когда-либо к себе, потому что если он будет жить с горцами близ наших границ, он не сможет исследовать высокогорные районы, а, в противном случае, горцы никогда бы его не отпустили.
Собственно говоря, Кавказ еще ждет своего историка и своего Вальтера Скотта; однако, наш (Бестужев) Марлинский в своих повестях «Аммалат-Бек», «Письма из Дагестана», «Рассказ офицера, бежавшего из плена у горцев», дал нам более верное представление о Кавказе, о нравах и образе жизни горцев, чем многие путешественники, которые исписывают целые тома об этом регионе.
Поскольку во французском алфавите нет букв для передачи гортанных звуков, которые часто встречаются в существительных и именах собственных в черкесском, осетинском и татарском языках, в этой работе рядом с каждым именем собственным я писал в скобках труднопроизносимые слова по-русски, чтобы более понятно донести смысл названия гор, рек, населенных пунктов. Эти названия я приводил в том варианте, как они встречаются на наших картах, но часто я приводил и те наименования, которые используются горцами.
Работая над сочинением, введение к которому было изложено выше, я имел своей единственной целью рассказать подробно о крае столь интересном во всех отношениях. Мною были собраны воедино все сведения, которые накопились в наших архивах, они были приведены в систему и дополнены наблюдениями, сделанными мною во время двухлетнего пребывания на Кавказе. Вся заслуга в создании этого сочинения принадлежит моим товарищам, которые собрали большую часть сведений, а также моим командирам, которые любезно предоставили мне все возможности, чтобы скоординировать эти данные.
Буду счастлив, если мне удалось пролить новый свет на край, столь мало известный до сего дня, или исправить ошибки, которые встречаются в работах моих предшественников, писавших о Кавказе. Мною подготовлены все материалы для аналогичного описания закавказских провинций, что я и не премину сделать, если этот мой труд получит одобрение сиятельных особ, которые соизволят обратить на него внимание.
Санкт-Петербург, 28 ноября 1834 г.
Иван Бларамберг, Генштаба штабс-капитан.
ДЕЛЕНИЕ КАВКАЗА В СООТВЕТСТВИИ С НАСЕЛЯЮЩИМИ ЕГО НАРОДАМИ
На территории Кавказа проживает громадное количество маленьких народностей. Некоторые из них представляют собой остатки азиатских орд, проходивших туда и обратно через эти горы во время великого переселения народов, но большую часть составляют местные автохтонные племена. Каждое из этих племен сохранило свой собственный язык, и эти наречия восходят, вероятно, еще к временам появления человеческого рода.
Во внешнем облике кавказца объединены черты, характерные для основных народов Европы и Западной Азии.
Домашние животные и культурные растения, разводимые в этих двух частях света, встречаются на Кавказе или поблизости от него.
Древние достопамятные труды, приписываемые Моисею, древнегреческая легенда о Прометее, знаменитая экспедиция аргонавтов за золотым руном – все возвращает нас мыслью к Кавказу, все заставляет думать и высказывать предположения, что этот регион был одной из точек, откуда род человеческий разошелся по большей части поверхности земного шара.
Исконным населением этих мест можно считать албанцев (албанцы – жители Кавказской Албании, древнего государства в Восточном Закавказье. – Пер.), иберов и колхов, то есть, говоря современным языком, лезгин, грузин, имеретинцев и мингрелов. Остальные племена обосновались здесь, скорее всего, попозже, за исключением армян, которые с очень давних пор населяют свою исконную родину – Армению, граничащую с Кавказскими горами.
Эта точка зрения может быть основана на следующих наблюдениях:
1. Иберия и Албания никогда не были завоеваны ни персидскими, ни индийскими царями, ни римлянами, хотя последние всегда успешно воевали с албанцами и иберами.
2. Жители Иберии (нынешняя Грузия), подчинившись в конце концов персидским царям из династии Сасанидов, а позже покоренные татарами, турками и вновь персами, все это время сохраняли свою религию, свой язык и свой первоначальный характер.
3. Подчинение албанцев (современных лезгин) произошло позже, при Тимуре, или Тамерлане, когда полчища этого завоевателя наводнили Кавказ; этот процесс закончился сразу же, как только Тамерлан ушел из этих мест.
4. До нашествия Тамерлана гунны, хазары, арабы и монголо-татары довольствовались, вероятно, необжитыми тогда районами на западном побережье Каспийского моря, чтобы там обосноваться, не проникая во внутренние районы Кавказа, где бедность жителей, объединенных своей отвагой, предоставляла им мало благ, но много опасностей.
5. Наконец, лезгины и грузины, хотя и разнятся по религии и обычаям, имеют много общего во внешнем облике, что отличает их от остальных народов Кавказа, особенно черкесов и сванов, чьи черты имеют характер дикой независимости.
Мы не будем здесь вдаваться в подробности исследования происхождения и древней истории народов, населяющих ныне эти земли, пусть об этом нам расскажут Паллас, Потоцкий, Роммель, Клапрот и др. (См.: Потоцкий Я. Народы Кавказа. Происхождение иберов. Заметки Клапрота об идентичности осетин и алан. Сваны и иберы. О Зихии // Потоцкий Я. Первобытная история народов России. Т. 2. Гл. 8, 9. С. 328, 370, 381.) Между тем до сих пор мы располагаем лишь небольшим количеством данных об этом, и предстоит еще большая работа, чтобы составить целостное представление об истории народов Кавказа. Русские орлы в течение долгого времени властвуют в этих краях, по земле которых некогда ступали римские легионы и где великий Помпей заслужил свой триумфальный венок. Эти орлы со времени своего победного взлета захватили долины, орошаемые Евфратом, и преодолели снежные вершины Тавра. Сейчас они парят над самим Кавказом, и от нашей меди звенят скалистые склоны этих гор, чтобы покорить потомков народов, некогда внушавших ужас всей Европе.
Будем же надеяться, что новый Посидоний, ступая по следам нового Помпея, сможет вновь зажечь факел истории от огня факелов Беллоны.
Мы подразделяем кавказские народы на семь больших групп, в соответствии с семью основными языками, на которых они говорят, а именно:
1) абазы, или абхазы, подразделяющиеся на несколько племен;
2) черкесы:
а) кубанские черкесы;
б) кабардинские черкесы;
3) осетины, состоящие из нескольких племенных подразделений;
4) кистины, или мычкизы, состоят из нескольких подразделений;
5) лезгины с их племенными подразделениями;
6) грузины, подразделяются на:
а) собственно грузин;
б) имеретинцев;
в) мингрелов;
г) гурийцев;
д)сванов;
е) племена высокогорья: хевсуры, пшавы и тушины;
7) остатки татар, монголов, гуннов и других чужеземцев, чьи колонии ныне рассеяны по всему Кавказу.
Из предпоследней группы только сваны и племена высокогорья, названные вслед за ними, живут именно на Кавказе, остальные племена занимают земли в Закавказье – от Алазани до Черного моря.
Мы ограничимся здесь указанием территорий, населенных этими разными народами, по проходящим между ними границам, большая часть которых остается неопределенной из-за отсутствия точных сведений о них; и мы оставим на потом описание каждой местности и каждого народа в отдельности.
Абазы
Абазги (абазины), или абхазы, живут в краях, границами которых являются: на юге – река Ингури, отделяющая Абхазию от Мингрелии; на севере и северо-западе – река Гагрипша, отделяющая абхазов от черкесов; на северо-востоке – склоны Кавказа; наконец, на западе и юго-западе – Черное море. Этот район называют Большой Абхазией, чтобы отличить его от Малой Абхазии. Последняя находится между левым берегом Подкумка и правым берегом Урупа, у истоков этих двух рек. Жители Малой Абхазии называются алтыкесеки (абазины), или тапанта. Другие абхазские племена занимают также высокогорные районы на территории кубанских черкесов.
Черкесы
Черкесы (адыге, адехе) живут на северных склонах Кавказских гор, а также на равнинах от крепости Анапа до места слияния Терека с Сунжей. Границами территории их проживания являются: на юго-западе – Абхазия и Черное море; на юге – Малая Абхазия и Осетия; на севере – Кубань, Малка и Терек отделяют их от России, а на востоке Терек и Сунжа отделяют черкесов от мест, населенных племенами кистин. Черное море омывает западную границу Черкесии от устья Кубани до реки Агрипши.
Черкесов можно разделить на две группы: черкесы кубанские и кабардинцы, последние живут на территории между Кубанью, Малкой, Тереком и низовьями Сунжи.
Бассиане и карачаевцы – древние жители Кавказа, в частности Кабарды. Преследуемые черкесами, они вынуждены были искать прибежища на бесплодных и покрытых снегом высокогорных склонах Кавказского хребта, где они живут и сейчас, еще оставаясь зависимыми от своих давних преследователей.
Сваны
Громадная балка, простирающаяся с юга на север, отделяет Мингрелию от сванов – народа, живущего вблизи Эльбруса. На их языке слово «сваны» означает «жители высокогорья» (Лаплас П.-С. Путешествие по южным областям России. Т. 1. С. 419. – Пер.).
Осетины
Осетины занимают два склона снежного хребта Кавказа: на западе – до Крестовой горы, на севере их территорию ограничивают долины Кабарды, на юге – Картли и на востоке – черкесские племена. Они живут в узких ущельях и теснинах рек Арагви, Ксана, Чурти, Лиахви, Паца, Урух, Ардон, Дурдур, Фиакдон, Гезельдон, Генальдон и Терек. Осетия – горная страна, и реки там текут чрезвычайно быстро.
Кистины
Племена кистин, или мычкизов (мицджегов), населяют местность к востоку от Осетии, от правобережья Терека до берегов Аксая, где они граничат с лезгино-аварскими племенами. Кистины занимают два склона Кавказа: на севере до рек Сунжа и Терек, на юге – до Кахетии и Лезгистана. Хотя жители Хевсуретии, Пшавии и Тушетии представляют собой смешение кистин, осетин и грузин, мы тем не менее рассматриваем их среди грузинских племен.
Лезгины
Восточная часть Кавказа, или древняя Кавказская Албания, разделена на множество округов, которые современные географы объединяют под двумя названиями: Дагестан, включающий все склоны Кавказа, идущие к Каспийскому морю, и Лезгистан, в который входят наиболее высокогорные долины как со стороны территории расселения кистин, так и со стороны Грузии – до левобережья Алазани.
Евреи
На Кавказе встречаются также и евреи, в основном в Дагестане, в областях Куба и Ширван. Это прекрасное племя людей, сохранившееся на Кавказе во всей своей чистоте. По предположениям Роммеля, эти евреи, вероятно, являются остатками десяти племен Израилевых, уведенных Салманасаром в плен в Персию в 721 г. до н. э. после разграбления их столицы Самарии и потом затерявшихся (См.: О происхождении евреев сочинение Роммеля. С. 86.).
Кочевые племена
Долины, расположенные к востоку от черноморских казаков, между Кубанью и Манычем, Тереком и Кумой, частично заняты кочевыми народами. Татары, ногайцы, калмыки и прочие рассеяны по огромным равнинам, находящимся между вышеназванными реками. Кумыки, в основном имеющие постоянные жилища, обитают на севере Дагестана и на берегу Каспийского моря между реками Терек и Сулак, или Койсу. Трухмены, или туркмены, живут в небольшом количестве на всем восточном побережье Кавказа, но в основном – в южных районах Дагестана и в Ширване.
Общие замечания о кочевых племенах Кавказа
Номады, живущие на равнинах двух склонов Кавказа, ведут кочевую жизнь в течение многих веков и очень привержены к ней. Живущие на Северном Кавказе могли бы стать оседлыми, если бы захотели заняться земледелием, ведь огромные пространства земли остаются невозделанными из-за отсутствия рабочих рук для их обработки, чего нельзя сказать о кочевниках, живущих у подножья южного склона Кавказа: в Ширване, Карабахе, в окрестностях Елизаветполя, Бомбахи и др.
Характер почв и климата вынуждает их вести такого рода жизнь. И вот почему.
Эти области, о которых мы будем говорить позже более подробно, летом представляют собой лишь бесплодные поросшие полынью степи, растрескавшиеся под палящими лучами солнца. Там раскален даже воздух, в то время как в горах – свежая зелень и умеренный климат. Кроме того, летом вода на равнинах мутна и опасна для здоровья, поскольку жители отводят с помощью многочисленных каналов воду рек при выходе их из гор и используют ее для ирригации рисовых полей, где вода какое-то время задерживается и застаивается, прежде чем течь дальше.
Кочевники после зимы, проведенной в этих степях, где в это время года их стада находят себе пропитание в изобилии, в первые дни мая поднимаются в горы и взбираются выше и выше в зависимости от увеличения летней температуры. Они находят в горах свежую траву для своих стад, прозрачную воду для питья и наслаждаются приятным климатом.
К концу августа, когда в высокогорных долинах начинает чувствоваться холод, кочевники начинают движение назад, они начинают спускаться вниз, чтобы к октябрю, когда горы покрываются снегом, вернуться в свои степи, где они зимуют. Эти наблюдения показывают, что закавказских кочевников невозможно приучить к оседлой жизни и что местные условия заставляют их жить в горах летом, когда невозможно жить на равнине, а зимой, когда равнины превращаются в отличные пастбища, они занимают берега Куры и западное побережье Каспийского моря. Кроме того, в этих местах слишком мало пахотных земель, для того чтобы прокормить то количество кочевников, которое здесь обитает.
В простоте кочевой жизни есть очарование, которое проще понять, чем объяснить. Кочевник, спящий на своем войлоке, ближе к свежей траве, от которой он не отделен досками, касается ее, вдыхает ее аромат. Когда на занимаемом им месте трава высыхает, он переносит свое жилище на некоторое расстояние, туда, где травяной покров зелен и свеж. Пейзаж, окружающий его, одинаков – это зеленый фон, который не меняется, но на котором каждое животное из его стада прекрасно выделяется, и одним взглядом он охватывает все свои владения.
Не для того, чтобы написать идиллическую фразу, мы упомянули о том, что кочевник меняет место, когда трава под ним вытоптана и съедена животными; именно так делают татары, ногайцы, трухмены и другие. Доказательством того, что эта жизнь им нравится, является их страстная приверженность к ней. Впрочем, весь этот образ жизни характерен лишь для высокогорных равнин, где редко идут дожди.
Некогда такую кочевую жизнь вели почти все варварские народы, и историки не могли составить об этом правильного представления из-за отсутствия перед глазами примеров. Поистине настоящими кочевниками были гамаксобиты и ойкофорунты, которые возили свои жилища с собой на повозках; древние авторы всегда тщательно отличали их от скенитов, которые жили в шатрах (См.: Потоцкий Я. Происхождение сарматских народов. Т. 2. С. 98.).
ОБЩИЕ ЗАМЕТКИ О НРАВАХ И ОБЫЧАЯХ НАРОДОВ КАВКАЗА
Как правило, нравы и обычаи народов зависят от климата той территории, которую они занимают, от образа жизни и воспитания; из этого следует, что нравы людей почти диких, населяющих земли, изобилующие скалами и покрытые вечными снегами, должны быть, видимо, грубыми. Их просвещение ограничивается следующим: как обороняться и нападать, где можно неожиданно атаковать врагов; как воспитать в себе ненависть к врагам, уметь отомстить в любом случае, и, в конце концов, дорожить свободой более чем жизнью. Все они – очень бедные, либо по лености, либо оттого, что их бесплодная земля не дает им даже того, что необходимо для существования. Хотя они и видят внизу плодородные долины, они редко туда спускаются, зная, что это будет им стоить их независимости. Они могут терпеть всяческие лишения, особенно когда речь идет о том, чтобы защитить их свободу, которая, по их мнению, состоит в свободном выборе каждого заниматься тем, чем ему нравится. Таким образом, они обладают всеми добродетелями и пороками людей нецивилизованных. Жестокие, мстительные, коварные по отношению к врагам, дома – они добры, гостеприимны, надежны в дружбе, воздержанны, почтительны к старикам и благодарны за благодеяния.
Эта общая картина нравов применительна к людям, населяющим Кавказ в собственном смысле слова, в провинциях же по ту сторону Кавказского хребта смешение народов имело следствием смешение нравов и обычаев.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Все опции закрыты.

Комментарии закрыты.

Локализовано: Русскоязычные темы для ВордПресс