Адаты черкес Кубанской области-Леонтович-том 1

Адаты черкес Кубанской области.

ИЗВЛЕЧЕНИЕ
из «этнографического очерка черкесского народа»,
составленного генерального штаба полковником бароном Сталем в 1849 г.

I Племенной состав кубанских черкес. К народам черкесского происхождения, обитающим в районе правого фанга кавказской линии (нынешней Кубанской области) принадлежат:
1) Абазинцы (Алты-Кисек ) или Басхаги) – происхождения Цебельдинского, выходцы из Абхазии. Они подразделяются на семь отдельных частей или обществ: a) кумские (или верхне-кумские) абазинцы, по месту жительства подчиненные управлению центра кавказской линии, b) кубанские абазинцы, с) башильбаевцы, d) ташовцы, е) шагиреевцы, f)кизильбековцы, g) баговцы и h) баракаевцы .
2) Беглые кабардинцы – выходцы из Большой Кабарды (с 1804 г.).
3) Беслинеевцы.
4) Махошевцы.
5) Темиргоевцы (Кемгой).
6) Егерукаевцы.
7) Машхирцы.
8) Бжедухи.
9) Гатюкаевцы .
10) Абазехи – самое многочисленное и воинское черкесское племя . Абазехи разделяются на нагорных (или дальних) и на равнинных (ближних) и живут сплошными аулами и хуторами, в числе девяти отдельных обществ: Туба, Тем-даши, Дуар-Хабль, Дженгет-Хабль, Гатюко-Хабль, (или Тфишебс), Нежуко-Хабль, Анчоко-Хабль, Бешуко-Хабль и Едиче-Хабль. Каждое общество (хабль) разделяется на общины (псухо), независимые друг от друга, но не враждебные между собою и тесно связанные союзом (блягага). Абазехи не имеют князей; их главное сословие – дворяне (уорк-тляхотляж) Псухо управляется своею сходкою, на которой важную роль играют старшины (тошата). Каждое общество (хабль) также имеет свое народное собрание. В важных случаях весь абазинский народ (аба-зехе-чиллаго), в лице своих старшин, собирается на общее собрание (за-уча или ибар), где обсуждаются вопросы, касающиеся войны и мира и пр. Сходное же устройство имеют и другие кубанские горцы .
II. Адат, маслахат и шариат. Народы черкесские не имели никогда письменных законов и управлялись искони своими древними обычаями. Эти обычаи изустным преданием переходили из рода в род. Совокупность обычаев каждого народа, служащая ему правилом для семейной или общественной жизни, называется адатом или адетом. Каждый из черкесских народов имеет свой собственный адат. Все эти адаты в общих своих основаниях сходствуют. Адат кабардинский считается самым лучшим и принят почти везде у черкес.
Маслахат есть договор. Когда враждующие племена желают помириться, то высылают посредников, которые заключают между враждующими сторонами маслахат, чтобы жить мирно между собою и совокупными усилиями действовать против общего врага. Маслахат, как и всякий договор, есть мера временная, и терять свою важность и обязательную силу с изменением обстоятельств.
Шариат есть нравственная философия и гражданское право магометан. В этой книге, основанной на коране, находятся правила нравственности, о браках, наследстве и наказаниях за преступления. В настоящее время возгоревшаяся ревность к магометанству в Дагестане и Чечне повела за собою падение или ослабление силы адатов.
У черкес шариат до 1829 г. был распространяем агентами анапского паши, а с 1841 г. в пользу распространения шариата действуют агенты Шамиля, украдкой пробирающееся из Чечни в Закубанский край. Не менее того шариат не везде еще принят у черкес. Князья и дворяне, не подписав сами уничтожение своей власти, не могут охотно согласиться на уничтожение адата и полное введение шариата; но в обществах абазехских, шапсугских и по всему восточному берегу шариат, не встречая никакого сопротивления в высших классах, введен в употребление. Усилению шариата способствует в особенности таригат – учете религиозно-политическое, основанное на коране. Главные основания таригата: 1) все мусульмане должны быть свободны; рабство должно быть уничтожено; магометанин не должен платить никакой дани, кроме «заката» (десятины) на мечети, в пользу распространения исламизма. 2) Все магометане равны и разница в сословных правах должна быть уничтожена. 3) Магометане должны жертвовать всем, чтобы не быть под игом неверных. – Главою последователей таригата считается Шамиль и носит титул имама; последователи таригата называются мюридами (оттого и учение таригата называется также мюридизмом). В этом новом учении примиряются и уничтожаются прежние враждебные секты шиитов и сунни, как нечто устарелое. Учение это, возникшее в Дагестане и Чечне, мало-помалу проникает к черкесам. Везде, где оно проникло, горцы разрывали связь с нами, меновая торговля прекращалась, покорные нам бросали свои аулы и уходили в горы. У черкес проповедывали шариат Гаджи-Минет (1842–1844), Салиман Ефендий (1845) и Шейх Магомет Амин (с 1849 года). Bсе они родом из Дагестана или Чечни; доверенность и уважение к ним черкес весьма значительны. Не менее того шариат еще не утвердился между черкесами и встречает сильное сопротивление в классе князей и дворян, которые не желают потерять своих прав и преимуществ. От этого агенты Шамиля преимущественно стараются возбудить в народе вражду против князей и дворян и ласкать чернь. – В Закубанском крае чернь, темно понимая учение, проповедуемое агентами Шамиля, сильно ему сочувствует; что же касается до князей и дворян, то Магомет Амин не многих успел склонить в свою сторону.
Ш. Аталычество. Воинственный черкес, избегая всего того, что могло бы изнежить его душу, не воспитывает своих детей у себя дома, а отдает их на воспитание своим ближайшим друзьям. Вскоре поеле рождения дитяти у князя или именитого дворянина (уорк), являются многие охотники, желающие взять новорожденное дитя и быть его воспитателем или «аталыком». Аталык обязан вскормить ребенка, выучить его наездничеству, стрельбе в цель, безропотному несению голода, труда и опасностей, водить его или посылать его с надежными людьми на хищничество, сначала легкое, после – более значительное и опасное. Аталык должен знакомить своего воспитанника с верою и народными обычаями, водить его на народные собрания и разбирательства. Закончив воспитание молодого князя, аталык должен вооружить его, одеть прилично, подарить ему коня и привести в отцовский дом. С этого времени оканчиваются обязанности аталыка; но воспитанник часто так привязывается к аталыку, что любит его больше своего отца. Бывали случаи, что в ссорах отца с аталыком воспитанник принимал сторону последнего против родного отца. Связь по аталычеству почитается у черкес священною: все семейство аталыка есть родное своему воспитаннику. Чем значительнее князь иди дворянин, тем более находится охотливо породниться с пим и принять на воспитание его сына. Иногда между желающими возникают споры, и князь должен допустить чтобы его дитя, пробыв несколько лет у одного аталыка переходило к другому, а после к третьему. Аслан Бек сын Джембулата Болотокова Темиргоевского князя, имел трех аталыков. Первым был Куденетов кабардинец, приближенный друг Джембулата; после, по добровольному согласию князя и Куденетова, абазехский старина Аджимоков взял Аслан Бека к себя. – Хаджи Берзек, шапсугский дворянин бывший аталык Джембулата, пожелал быть аталыком его сына, украл у Аджимокова молодого Аслан Бека и воспитывал его у себя. Через это произошла кровавая вражда; между Аджимоковым и Берзеком; наконец, обе стороны предались на суд народный; сделано было разбирательство молодой Аслан Бек был отнят у Берзека и возвращен Аджимокову, с тем, чтобы через несколько лет быть возвращенным опять Берзеву, у которого Аслан Бек Болотоков и окончил свое воспитание. В течение нахождения сына у аталыка отец не должен позволить себе малейшей нежности и ласки своему детяти и при свидании не должен даже подать вида, что узнает его. Всякое публичное выражение нежности к детям, до полного их совершеннолетия считается в высшей степени неприличным. После возвращения сына из аталыков, князь должен вознаградить воспитателя за его труды и расходы. Богатство и щедрость родителей определяют величину вознаграждения. Обыкновенно князь дает аталыву два или три семейства крестьян, что coctbi ляет за Кубанью значительную сумму. Князь может отдать свое дитя на воспитание узденю, но сам не может воспитывать у себя иначе, как княжеское дитя. Дворяне также как и князья отдают детей своих в аталыки. Таким образом, черкесское семейство всегда воспитывает у себя чужих детей, а своих собственных отдает в чужие семейства. Не имея государственного устройства, раздираемые беспрерывной войной, враждою княжеских домов и кровомщениями, черкесы находят в аталычестве средство дать каждому семейству опору, связи и обширное родство. Аталычество тесно связало семейства и роды между собою; а связь семейств и родов повела естественно к соединению между собою союзами небольших враждующих народов.
IV. Усыновление. Кроме аталычества, связывающего семейства воспитателя и воспитанника, есть еще другого рода связь не менее священная – усыновление. Лицо чужого народа для чужого общества, переселившись в один из черкесских народов и желая остаться там навсегда, желает быть усыновленным одним из семейств того аула, в котором поселилось. Глава семейства, призвав к себе приемника, в присутствии всех, обнажает жене своей грудь, а приемыш устами дотрагивается до груди. Этим символом глава семейства дает знать присутствующим, что приемыш был вскормлен грудью его жены и считается отныне сыном в семействе. Усыновление делается очень редко; оно считается священною связью и налагает на приемыша те же обязанности, какие имеет сын к отцу.
V. Кровомщение (зе–пии). У черкес, как и во всяком обществе, где своеволие лица не имеет никаких пределов, где столько средств безнаказанно совершить преступление, кровомщение есть единственная узда, которая хотя в некоторой степени обуздывает дикие страсти удальца, готового на все. Еще в недавнее время кровомщение существовало во всей силе у черкес. За одного убитого мстил род роду, аул аулу. Раз совершенное преступление, вело за собою ряд кровомщений, тянувшихся в нескольких поколениях даже несколько веков.
Иногда враждующие стороны, утомленные своими потерями, прекращали взаимные убийства; но после утихшее кровомщение вдруг возгоралось с новою силою. Ныне приговоры народных судов больше уважаются; обиженному есть средство получить удовлетворение, и этот дикий обычай начитает ослабевать. Не мало содействует правительство наше в уничтожении кровомщения между мирными народами. Шамиль тоже со своей стороны старается уничтожить кровомщение в непокорных нам народах. Таким образом, этот дикий обычай медленно и постепенно исчезает .
Обычай (адат) определяет в точности цену князя, дворянина и простолюдина. Был случай, что лошадь ударила ногою дитя; отец дитяти тотчас потребовал у хозяина лошади плату за кровь и тот не смел отказаться, потому что, отказавшись, он подвергся бы кровомщению раненного дитяти.
При совершении кровомщения, нет ничего рыцарского откровенного. Кровоместник (зе–пии) обыкновенно убывает из засады, сжигает хлеб и сено враждебного ему семейства, поджигает ночью сакли, крадет детей. Все это делается скрытно, воровски, избегая опасности. Предприимчивый кровоместник в непродолжительном времени столько наделает вреда, что обидевшее его семейство принуждено, просит через посредников мира и заплатит обиженному условленную обычаем плату за кровь.
Чаще всего случается ныне, что при договорах виновный платит половину установленной обычаем платы за кровь и берет из обиженного семейства дитя к себе на воспитание. Этим уничтожается всякая вражда .
Плата за кровь (пле-уас) столь значительна, что одно лицо не в состоянии заплатить за кровь. В таком случае целый род (тляку) виновного складывается и единовременно или по частям выплачивает цену крови. Некоторые черкесские семейства или целые роды связаны между собою присягой (тхар-огг) и, в случае совершения преступления лицом одной из фамилий, связанных присягой, все в совокупности складываются для платы за кровь. Такая связь родов для совокупной платы не всегда ведет за собою, чтобы все связанные фамилии отвечали кровью за кровь. В случае преступления, кровью за кровь отвечает только семейство убийцы.
Иногда случается, что род, которому принадлежит убийца, отказывается от платежа за кровь, предоставляя обиженным самим отомстить убийце. Тогда убийце остается только бежать из общины в абреки и скитаться бездомным, пока он не будет убит мстителями или не найдет средства помириться и заплатить за кровь.
Плата за кровь по шариату за убийство крестьянина 200 коров. Цена крови князя разнится по фамилиям. Некоторые княжеские фамилии, например, Болотоковы, учредили для себя цену за кровь невозможную к выплате: например, известное число панцирей самых лучших в крае, луки с колчанами лучшие в крае, оружие первое в крае, кони самых высоких статей, пару черных борзых без всяких отметин и пр., так что плата за кровь невозможна, и уже от произвола фамилии Болотоковых зависит принять какую-нибудь плату и помириться с виновным. Плата за кровь прочих княжеских фамилий также высока. Когда в 1847 г. кончилось дело о кровомщении между беслинеевцами и нагайцами, по причине смерти князя Береслана Карамурзина, убитого беслинеевским дворянином Тазартуковым, то беслинеевцы, за общим поручительством целого народа, заплатили за кровь убитого князя: 1) панцирь один или 16 коров, 2) шишак 1 или 16 коров, 3) саблю 1 или 16 коров, 4) налокотники или 16 коров, 5) нарукавники (в натуре), 6) лошадь ценою в 16 коров, в ней седло с полным прибором, украшенное серебряным набором с позолотой, 7) еще лошадь, ценою в 12 коров, в ней седло с прибором, без серебряных украшений, 8) лук с полною принадлежностью, ценою в 16 коров, 9) полную щегольскую одежду на князя, т. е. чекмень, шаровары, ноговицы из лучшего европейского сукна, украшенные кругом серебряным галуном, два шелковые бешмета, белье, чевяки из красного сафьяна с серебряным галуном. Кроме того, беслинеевцы обязались, по указанию князя Карамурзина, обмундировать и снарядить одного из князей, родственников убитого, всем тем, чем аталык снабжает своего воспитанника, отпуская его домой. Кроме того, беслинеевцы обязались сыну убитого Карамурзина уплатить половину того, что стоит панцирь, шишак, сабля, налокотники, нарукавники, лук и 2 лошади, на том основами, что убитый Крамурзин был русский офицер и посылался по службе, когда его убили. Сия последняя статья не существовала в древних обычаях, а введена нами.
За кровь дворянина виновный платит 400 коров или вещи по обычаю. Например, за убитого черкесского дворянина Пшиза заплатили виновные в1846 г.: панцирь, нарукавники, саблю, шишак, три лошади, лук со стрелами, приличную одежду, полную для человека, 2 лошади, из коих одна с седлом, другая также с седлом, мерою не менее 5-ти пядей, стоящая одной крестьянки. Этою дороговизною платы за кровь, по древне-освященным обычаям, черкесы старались, сколько возможно, обуздать кровомщение.
Самые жестокие кровомщения бывали за женщин. Вот один недавний пример. Черкес, полюбив девушку и получив ее согласие, увез ее и женился на ней. Через несколько времени брат увезенной девушки, не довольный этим браком, собрав своих друзей, напал, в отсутствие своего зятя, на его саклю, схватил свою сестру и, посадив ее насильно на круп лошади, увез домой. Муж приезжает и, не застав жены, кидается в погоню, догоняет партию, врезывается в ее средину и убиваете на повал брата своей жены. Преследованный всею партией, он избегнул погони и укрылся в соседнем народе. С этого времени начался ряд неистовых мщений мужа над семейством его жены. Скрываясь тайно, он сжигал сена и хлеба, поджигал сакли, похищал детей, и не было никакого средства разыскать и убить его. Одна смерть положила конец его мщению. Положение жены его было горестно: она была первой причиной кровомщения; ей нельзя было жить с убийцей ее брата и, не смотря на красоту свою, она не могла выйти замуж. Никто не смел бы жениться на оставленной жене абрека, потому что немедленно подвергся бы смерти от руки первого ее мужа.
VI. Воровство и хищничество играют важную роль в жизни горца. Современный черкес хочет подражать громким подвигам своих народных нартов (гигантов) и тле-хуп-хов (рыцарей), о хищничестве которых гласят ему народное предание и народные песни. Понятие о праве собственности хотя и существует, но оно имеет особенный характер, образовавшийся под влиянием горского быта, в котором все подчинено одной мысли – развить в народе отвагу и воинственность. Черкес готов жизнь отдать за свою собственность; к чужой же собственности не имеет никакого уважения и с опасением жизни, где может, готов себе присвоить чужое. Воровство и хищничество, последствия этого неуважения к праву собственности, считаются занятием почетным; они уважаются горцами, потому что питают воинственный дух народа и развивают в нем все качества, необходимые для того, чтобы сохранить его независимость. На все увещания превратить хищничество горцы отвечают: «а что же станется с нами, когда перестанешь хищничать? Мы сделаемся из воинов пастухами». Вообще хищничество занимает важное место в жизни горца. Для черкеса хищничество поныне есть единственное средство сделать себе состояние, вес и доброе имя. Воспитываясь у аталыка, черкес с детства приучается к оружию и лошади, с 16 лете начинает вместе с аталыком ездить на воровство. Как младший в партии, он должен ночью сторожить лошадей, заботиться об их продовольствии, услуживать хищникам и пр. Многократное участие в наездах и храбрость в отстаивании похищенного мало-помалу снискивают молодому горцу вес и уважение; его начинают приглашать на все хищнические предприятия; отличившийся в набегах сам собирает партии, – количество собранных участников есть вывеска его достоинства. В трудностях и опасностях набегов – вся слава хищничества. Хищник ищет добычи везде и не всегда далеко. Когда отряд строил одно укрепление за Кубанью, в 1848 году, князь одного из ближайших кабардинских аулов постоянно снабжал отряд порционным скотом за очень умеренную плату. После оказалось, что он с товарищами без церемонии воровал скотину у своих подвластных. Подвластные, хотя и узнали это после, но никогда не жаловались, потому что дело делалось ловко. И после женитьбы черкес продолжаете свою хищническую жизнь. Так проходят средние лета его жизни: усталый и израненный, он, наконец, оставляет хищничество, обзаводится хозяйством посредством подарков знакомых и друзей и только по старой привычке, по временам, ездит на хищничество. Снискав себе имя и вес, он является на народных собраниях, ищет популярности в своем народе, сообразно способностям своим играет роль более или менее важную на народных вечах и разбирательствах. Здесь он можете добиться до высшего предела честолюбия, т. е. сделаться языком народа (тлегубзыг). Это название дается черкесами храбрейшему в бою, красноречивейшему на вече, разумнейшему на разбирательствах и судебной расправе. Этим названием черкес обозначает человека, который есть выражение всех высоких качеств своего народа и один умеет высказать ясно, чего желает целый народ и что он чувствует. Участие языка народа на вечах и при всех предприятиях решительно; язык народа увлекает весь народ и ворочает им по своей воле. Все смиряются перед его умственным могуществом. Кто не хищничает, тот не уважаем в народе, молодежь его преследует насмешками; он в старости будет без веса и уважения; женщины его презирают. А черкешенки любят славу и доблесть: молодость мужчины, его красота и богатство ничего не значат в глазах черкешенки, если ищущий ее руки не имеете храбрости, красноречия и громкого имени. Черкешенка при выборе жениха всегда предпочитает седого удальца юноше богатому и красивому. Если бесславие и неуважение есть удел дворянина, чуждающегося войны и хищничества, за то громкая слава сопутствует смелому наезднику. Сочиняются песни о его подвигах; имя его в горах везде известно. Все нынешние старшины Закубанского края были «хаджиретами» – название, принятое хищниками с 1835 г., когда воровство стало принимать религиозный характер. Хищничество и набеги, особенно в русские пределы, считаются у горцев делом душеспасительным, а смерть, понесенная на хищничестве в русских пределах, дает падшему венец шашда (мученика).
VII Семейная жизнь. Черкеская княжна или дворянка отдается в аталыки, где и остается до 12 или 13 лет, а иногда и до замужества. Обыкновенно княжна отдаётся на воспитание жене богатого дворянина (тляхо-тляж), имеющего свой аул вблизи княжеского аула. Аталычка учит девушку женским работам, объясняет ей будущее ее положение и обязанности. Как низшая по происхождению, аталычка своей воспитаннице княжне отдает в доме первое место, наблюдает с нею строжайший этикет. Девушек грамоте не учат, кроме необходимых молитв, дабы они могли молиться дома и не ходить в мечеть. Возвратившись из воспитания в отеческий дом, девушка остается до замужества при матери. Здесь на аульных свадьбах она может видеть молодых князей, танцевать с ними; здесь молодой князь может дать заметить княжне свою любовь взглядом и выстрелами в ее честь, когда она танцует кафеныр (в роде лезгинки). Разговор и объяснение с девушкою не допускаются. Жених через друзей и доверенных женщин должен узнать чувства девушки и тогда он сватается или уговаривает девушку к побегу. Если девушка согласна на побег, то в назначенный день, одевшись прилично, она ожидаете жениха ночью, вблизи аула. Жених является с друзьями, схватывает девушку на лошадь и скачете быстро, стараясь избегнуть погони. Брак посредством похищения считается благороднее брака по сватовству и избавляет жениха и сватов от многих неприятных церемоний. После брака тотчас наступают переговоры о «калыме». Калым есть плата, вносимая женихом в дом родителей невесты, – обеспечение против непостоянства мужа, который, по неудовольствию или невозможности жить с женою, захочет отправить ее в родительски дом. Тогда калым есть имение отринутой жены и средство ее жизни. За дворянку у черкес платится калыма 1200 рублей серебр., за крестьянку 600 рублей; величина же калыма за княжну зависит от того, из какого дома берется невеста, – во всяком случае, не менее 2000 руб. сер. Часть калыма нужно уплатить тотчас после свадьбы, деньгами или скотом, лошадьми и пр.; другая часть калыма остается в семействе (мужа?), как собственность жены, и почти никогда не выплачивается. Обхождение мужа с женою скромно и деликатно. Молодой муж не позволяете себе видеть жену днем, а непременно ночью и то украдкой. Видеть жену днем, входить к ней в саклю и разговаривать с нею в присутствии других может себе позволить только пожилой простолюдин, а князь и дворянин никогда. Княгиня может принимать у себя в сакле родных обоего пола и почетных. Сакля мужа и кунацкая, где принимают гостей, составляют особые строения. В присутствии княгини Темиргоевсвой, жены Джембулата Айтекова, одна женщина позволила себе какое-то незначительное неприличие, кажется, надела на свою голову, для шутки, головной убор княгини, бывший в то время в ее руках. Княгиня, не сказав ей ни слова, тотчас велела вооруженным прислужникам идти на выгон и взять пару быков, принадлежащих этой женщине. Быки были приведены на княжеский двор, убиты и отданы на съедение княжескому двору и прислуге.
Женщины черкесские очень гордятся своим происхождением. Княгини и дворянки отлично знают старшинство родов княжеских и дворянских, важность каждого рода; все это изустно передается из поколения в поколение. Нравственность черкесских жен довольно строга; но примеры неверности нередки, особенно у шапсугов. У них больше всего случается неверность жен, кровавые истории и убийства за женщин. Не менее того шапсуги любят волокитство (пе-тхап-сеных). В прежнее время нравы черкес были свободнее, и каждая женщина должна была иметь своего любовника (ч-ас). Это было вывеской достоинства женщины. Мужья гордились тем, что жены их любимы другими мужчинами.
Хотя многоженство дозволяется обычаем, но немногие черкесы имеют более одной жены. Причина этому – дороговизна содержания лишней жены, а главное – ревность жен и ненависть их между собою. Если у черкеса несколько жен, то каждая жена имеет особую саклю и особую прислугу. Но это не всегда помогает: жены, несмотря на отдельные жилища, не ладят между собою, и старшая жена, при малейшем предпочтении, оказанном второй жене, считая себя обиженной, обыкновенно призывает на помощь своих родных, – начинается разбирательство, и иногда дело доходит до того, что муж или разводится с первою женою, или должен отослать вторую жену домой.
Черкешенки не в таком глубоком рабстве, как восточные женщины. Обиженная мужем черкешенка терпит долго свое положение; но, в крайнем случае, она обращается к родным, которые требуют удовлетворения от мужа.
Все сословия женятся на равных себе. Княжеские дети, происшедшие от неравного брака, называются тумаками или джанками и считаются не более, как дворянами 2 разряда.
Когда крестьянка выходить замуж за крестьянина другого владельца, то князь получает от этого владельца калым, наличными деньгами 600 руб. серебром, из которых часть, по своему усмотрению, дает отцу девушки.
Разводы допускаются. Муж, если считает свою жену преступною, отсылает ее в дом ее отца, потребовав возврата данного за нее калыма. Отсылка жены есть кровная обида, и подвергает мужа большим неприятностям, а иногда и кровомщению со стороны братьев и семейства жены. Для расторжения брака, муж призывает муллу и двух свидетелей и объявляете жене, что он отвязывается от брака с нею, причем называет ее по фамилии ее отца. После этого жена может уехать к отцу. Если бы после того муж раздумал и хотел взять ее вторично, то, без согласия на это жены, муж не имеете никакого права взять ее насильно у отца. Жена, без согласия мужа, не может его оставить, исключая только двух случаев: 1) если муж принял христианскую веру, а жена осталась магометанкой, и 2) случай физической неспособности. В таком случае жена имеет право требовать развода и, если муж не сознается в неспособности, то ему дается годичный срок для поправления здоровья; если, по истечении года, жена будете продолжать жаловаться, то муж обязан доказать противное при свидетелях. Но до этого дело не доходит никогда; жена возвращается домой и калыма мужу не отдает.
VIII. Наследство. После смерти отца, сыновья делят между собою поровну наследство. Старший сын имеете преимущество; сверх своей части, он имеете право выбирать себе из каждого рода вещей по одной лучшей, например, одну лошадь, одного быка, одну шашку и проч. Младший сын, сверх своей части, получает одну какую-нибудь вещь, например, лошадь или шашку. Средний сын получает только свою часть. Дочери по адату ничего не получают в наследство; по шариату же дочь получает шестую часть тереке, т. е. такого имущества, которое досталось отцу ее по наследству от умерших родственников.
IX. Право поземельной собственности. По понятиям черкес, земля принадлежит не лицу, но целому обществу. Вода и лес принадлежат всем без исключения. Если соседнее общество займет под посев или пастьбу участок, ему не принадлежащей, то возникают споры между обществами Рубка леса на топливо и постройки в чужом обществе ни воспрещается. Каждое семейство берет себе земли, сколько ему нужно для запашки. О продаже земли, передаче ее в наследство, уступке за калым, не было никогда речи, и русские первые познакомили черкес с мыслию, что землю можно превратить в деньги.
Усадебные земли заняты аулами, принадлежащими князьям и лицам других разрядов. Вблизи княжеского жилья (уна, дом) расположен аул князя (пше-уна-хабль); там живут его крестьяне и вольноотпущенные, занимающееся земледелием и пастьбой скота. Половина их труда принадлежит князю. Отдельная часть усадебной земли в том же ауле занята саклями «пше-уна-огг», или вольных жителей и дворян, составляющих так назыв. «дом» князя. В случае поездок князя пше-уна-огг составляют свиту князя, ходят с ним на войну. На обязанности же пше-уна-огг лежит доставление помещения и продовольствия для свиты княжеских гостей. Кроме указанных случаев, пше-уна-огг не несут никаких обязанностей и не платят князю даней. Но если князь обеднеет и лишится всех своих крестьян, то весь пше-ува-огг должен в совокупности распределить поденно полевые работы для своего князя, так чтобы могло быть обеспечено годовое продовольствие князя и его семейства.
Деревня, где живет сам князь или владетельный дворянин, называется уорк-кодж, для отличая от других деревень, в которых не живет князь или владетельный дворянин, а живут только дворяне меньших разрядов, причисленные к владению князя. Деревня (куодже) дворянина (тляхотляжа) устроена, так же как и князя; кроме того, в ауле дворянина живут дворяне (уорки) 2-го и 3-го разрядов, причисленные к фамилии тляхотляжа. Тлях-тляж такой же хозяин в своем собственном ауле, как князь в своем.
Князь с подвластных не берет никакой дани за землю, как и тляхотляж со своих подвластных. О подати черкесы понятия не имеют, а каждый владелец живет тем, что для него сделают его крестьяне. Вообще обязанности подвластных к князю незначительны; в большой Кабарде князь получает с подвластных ясак медом, дровами и барантою, но это есть право завоевателя, неизвестное за Кубанью.
По обширности земель, прежде занимаемых черкесами, они никакой цены земли не приписывали, но теперь начинают чувствовать стеснение.
Переселения аулов с места на место очень часты: истощив кругом себя землю, аул переходит на другое место. Для земледелия черкесу нужно немного земли; садоводством и огородничеством редко занимается черкес за Кубанью. Переселение черкесских аулов развивается по мере утверждения русских в крае: черкесские народы, которые не хотят им покоряться, отступают дальше в леса в трущобы за р. Белую. Аулы, переселяясь, выбирают крепкие места и стараются иметь вблизи сел лес, куда бы можно было скрыться в случае нападений. Искусственное укрепление аулов прежде не было известно черкесам и только в последнее время черкесы стали укреплять аулы перекопами и завалами на манер чеченских аулов.
X. Гостеприимство есть одна из важнейших добродетелей черкеса всех сословий. Гость приезжает со свитою к какому-нибудь князю или тляхотляжу и живет у него неделю или две, или сколько ему заблагорассудится; выезжая, приготовится к подарку и получает его. Хозяин обязан отъезжающего гостя проводить до границы своих земель; тягости гостеприимства уравновешиваются взаимностью, потому что двери всякого открыты для всех. Виднейшие сословия так же гостеприимны, как и высшие, и бедный человек, даже крестьянина угощает, чем может, накормит гостя, его свиту и лошадей, сколько бы дней и недель ни прожили они. Чего черкес сам не имеет, то займет у соседей. Неисполнение обычая гостеприимства считается у черкес большим пороком; у них есть пословица: «ты ешь один (не делясь) как ногайский князь». Беслинеевские крестьяне слывут у черкес скупцами и негостеприимными; а у прикубанских нагайцев нет даже кунацких, исключая князей.
Князь или тляхотляж, известные своим богатством, несут большие обязанности. Кроме обязанностей гостеприимства, они должны быть щедры и делиться своим добром. К ним, например, приезжает так называемый «гость с просьбой» (хаче-уако) и, прожив у них сколько заблагорассудилось, просит князя подарить ему 10 лошадей да 20 быков, да сотню других овец или крестьянина, и князь обязан удовлетворить просителя.
XI. Поединок. Оскорбление чести у черкес всегда разрешалось поединком; даже их междоусобные войны нередко оканчивались поединком знаменитейших наездников. В прежние времена единоборство было в ходу у черкес до такой степени, что наездники, получившие известность и славу в народе, искали себе достойных соперников, при встрече с ними искали поводов в ссоре и вступали в единоборство, чтобы решить, кто из них должен пользоваться более громкою славою и известностью. Поединки бывали всегда «на неминуемую смерть»: победитель имел право поступить с побежденным, как с убитым, т. е. снять с него оружие и обобрать его до нитки, что навсегда покрывало побежденного бесчестием. Поединки сохранились в полной силе у хевсурет, но у черкес, особенно ближайших к нам, обычай этот уже устарел.
XII. Куначество. В прежние времена, когда междоусобные войны раздирали маленькие черкесские княжества, каждый черкес, вступив в границы земель чужого владения, был считаем как неприятель и иностранец, т. е. подвергался опасности быть убитым, ограбленным или проданным как невольник куда-нибудь на восток. Чтобы не подвергаться этому, он должен был иметь в чужом обществе влиятельного кунака, т. е. покровителя, на которого в случае надобности он мог бы положиться. И потому куначество было весьма важным обычаем между всеми горцами, а в особенности между черкесами. Покровитель (кунак) и прибегший под его защиту черкес были тесно связаны между собою, и никто не мог обидеть клиента, не подвергаясь неизбежному мщению кунака. В настоящее время, когда черкесы видимо стремятся к единству и стараются устроить у себя центральную власть, когда вместе с этим внутренние раздоры видимо ослабили, черкес не подвергается уже прежней опасности : он везде у соседей как дома. Но, следуя древнему обычаю, он все-таки не может обойтись без кунака, который бы мог его выручить в случае ссоры, драки, убийства или воровства. Кунаком в горах, разумеется, может быть только князь или владетельный дворянин, которого имя влияние имеют вес в горах.
Каждый иностранец, без различия его происхождения веры, имеющий влиятельного кунака в одном из горских обществ, совершенно безопасен в этом обществе. Таким образом, все иностранцы, посещавшие секретно горские племена, живущие по берегу Черного моря, отправляясь из Турции, должны были иметь рекомендации на имя шапсугских и натухайских владетельных князей, которые делались их кунаками, т. е. принимали их под свое покровительство. Одни русские изъяты у черкес из этого права: ни один князь не может бать кунаком русского. Отчуждение это началось еще в начале XIX столетия и постепенно развивалось до 1840 г., когда новое учение (мюридизм) до высшей степени развило у черкес ненависть к русским. С этого времени каждый русский в глазах черкеса есть «зе-пии», т. е. находится под кровомщнием: черкес считает для себя заслугой, где может, тайно или открыто убить русского. Русский дезертир, не смотря на все обещания хозяина, никогда не может бать уверен, что его хозяин сам не продает его в неволю, или за ничтожную плату не выдаст дезертира обратно русским. Черкес, добросовестно исполняя обещание, данное черкесу, считает ни во что нарушить слово, данное русскому. С некоторого времени, впрочем, дело стало изменяться, – на народных собраниях черкес решено беглых русских считать вольными людьми, хотя корыстолюбие берет верх, и всегда можно найти людей, которые украдут и уведут из гор беглеца.
ХШ. Военные обычаи. Закубанские черкесы, привыкнув к политической раздельности, неподчиненные власти одного князя из своих, обыкновенно производят набеги небольшими силами, мало способны к правильной войне. Малая партия более опасна, чем большие сборища, затевавшиеся иногда черкесами, так как в таких сборищах было столько же голов для совета, сколько рук для боя. Успехи, оказанные чеченцами и лезгинами в уменье употреблять военные силы, еще не усвоены черкесами. С 1842 г. Шамиль постоянно посылает возмутителей, с титулом наибов, в Закубанский край, с поручением стараться собрать воедино все черкесские и магометанские народы для наступательных действий. Ради этого наибы старались ослабить власть князей и дворянства, уничтожить раздельность племен и захватить власть в свои руки. По распоряжению наибов собирались скопища; движения их имели целью – заставить колеблющийся народ приступить к союзу и стараться силою поднять против русских мирные племена и увлечь их за Лабу. С этих пор явилось единоначалие.
В случае войны черкесских народов между собою, все дело кончается барантованием и мировою. Обиженный народ собирает парию, скрытно идет на обидчика и старается отбить его табун или баранту. Если нападающему удается последнее, побежденный высылает депутатов для мировой. Когда условия приняты и плата за кровь определена, победитель тотчас возвращает баранту и заключает мир.
Малые партии от 16 до 50 человек вторгаются через Лабу на Кубань, имея целью поживиться чем-нибудь. Главным путем вторжения служит волнистое пространство, ограниченное на Лабе укреплением Ахметовским и Подольским постом, а на Кубани – укр. Каменною башнею и ст. Беломечетскою. Переправившись на правый берег Кубани, партии скрываются, высматривают удобный случай и, совершив хищничество на Лабе или Кубани, даже на средней Куне, уходят в Баталпашинский участок, а оттуда или к вершинам Зеленчугов или Кумы. Как скоро партия успеете переправиться обратно на левый берег Кубани, она все равно, что дома. Ловить эти парии очень трудно. Собираясь на хищничество, партия отлично «подъярует» лошадей. Каждая большая или малая партия имеет своего начальника – «дзепши» (князь войска), который, ведя партию, отвечает за то, что она не попадется оплошно в руки неприятеля. Если партия застигнута и окружена неприятелем, начальник партии должен скорее погибнуть, чем бежать, оставив партию.
Партии от 500 до 700 душ – слишком значительные, чтобы скрытно пробраться на правый берег Кубани, и слишком слабые, чтобы действовать открыто. Обыкновенно стараются кинуться на Лабинскую линю, на пространстве между Некрасовской, Владимирской и Урупской станицами. С устройством Лабинской линии, прорывы партий в Усть-Лабинский и Прочно-окопинский участки совсем прекратились.
Большое сборище от 3-х до 4-х тысяч всегда собиралось два раза в год – весною и в октябре или ноябре месяце. Раньше трех недель скопище собраться не может, и русские всегда имеют время собрать отряды и принять надлежащие меры. Недостаток продовольствия заставляет партию скоро разойтись; но бывали случаи при Хаджи Магомете, что скопище держалось в сборе до шести недель. Большие сборища охотнее кидаются на Лабу, но главною их целью служит Ставропольский или Баталпашинский участок. Некоторые народы, например, тфишебсы, делают набег раз в год целым народом, преимущественно на нижнего Лабу, стараются отбить скот и, если это удастся, после того целый год сидят тихо.
Бегство во время боя не считается у черкес стыдом, лишь бы только партия при первой возможности оправилась и, заняв удобную позицию, опять начала драться. За то считается постыдным, если партия застигнута врасплох, если без боя отдала добычу, если у нее отбили лошадей и если, вступив в дело, партия не вынесла из боя тел своих убитых. Сдаться военнопленным считается верхом бесславия и потому никогда не случалось, чтоб вооруженный черкесский дворянин сдался в плен. Крестьяне и баранщики, окруженные неприятелем, тоже сопротивляются, но нередко сдаются в плен.
Что касается положения у черкес пленных, то пленников из дворян или линейных казаков и солдат сажают в яму, держат в цепях, кормят весьма дурно. К строгому надзору за пленными побуждаете черкес как надежда получить хороший выкуп, так и опасение их бегства. Пойманных крестьян черкесы уводят подальше и обращают в своих пастухов и земледельцев, а в случае перехода в магометанскую веру, женят и водворяют на хозяйстве. «Земледельцу, говорят черкесы, все равно пахать, что у русских, что у нас, а дворянину не все равно – уйдет или умрет».
XIV. Сословия черкесского народа. Черкесы имеют своих князей (пши), разностепенное дворянство (уорк) и разностепонное сословие крестьян и невольников (пшитль). Абазехи, шапсуги, натухайцы, убыхи и некоторые малые абазипские народы не имеют князей, но дворяне и рабы существуют у всех народов.
По преданию черкес, кабардинцы и беслинеевцы считаются древнейшими черкесскими народами, поселившимися па северной покатости Кавказа, – их быт наиболее развит сравнительно с другими черкесами . Князья у кабардинцев и беслинеевцев одной фамилии: по преданию они происходят от Инала-Кеса (или Касая), родоначальника кабардинских князей. В большой Кабарде насчитывается до девяти отдельных классов:
1) Князья (пши) – потомки Инала-Касая; их четыре; фамилии: Бекмурзины, Кайтукины, Мисостовы и Атажукины.
2) Дворяне (уорк) 1-й степени; в большой Кабарде они суть потомки Генартука грузинского князя: Анзоровы, Куденетовы, Коголковы и Тамбиевы. Этот класс дворян называется тлехотль или тляхотляж и, хотя подчиняется князьям, но считается владетельным наравне с князьями.
3) Дворяне 2-й степени (беслень – уорк или тль–фо-котль); они причислены к княжеским или дворянским аулам. К этому классу принадлежат незаконнорожденные из князей (тума).
4) Дворяне 3-й степени (уоркша отлехуса) – дворовые княжеского дома, пожалованные в узденя князьями за особенные заслуги .
5) Отпущенники из рабов (азаты).
6) Княжеский собственный крестьянин (беслен–пшитль) – княжеские люди. К этому же классу причисляются дворянские 1 разряда крестьяне (огг или ук, также просто пшитль) . Они составляют собственность князей или дворян; половина их труда принадлежит владельцу. При женитьбах они платят калым сами, а отдавая дочерей в замужество, сами же получают калым.
7) Дворянский 2-го разряда крестьянин (тляхо-шао )– дети одиноких пришельцев, которым князь или дворянин дал в жены свою крестьянку . Половина их труда принадлежит владельцу. Они отличаются от крестьян предыдущего класса тем, что владелец, в случае женитьбы крестьян этого разряда, платит сам калым за девушку, а если дочь крестьянина 2-го разряда выходит замуж, то владелец, а не отец девицы, получает калым.
8) Дворовая прислуга (лагуни-пши) – княжение комнатные люди.
9) Алгава – дети незаконнорожденные: они не имеют никаких прав ни на личность свою, ни на собственность, не могут быть продаваемы в одиночку от семейства .
Эти девять классов можно свести к пяти, именно: князья, дворяне владетельные, дворяне невладетельные, адаты и крестьяне.
Дворяне невладетельные могут владеть крестьянами и иметь деревни; но эти деревни с их владельцами причислены к владению одного из тляхотляжей. В этом и состоит все различие дворян владетельных от невладетельных. Рассмотрим теперь подробно все эти сословия.
1. Князь (пши) считается главою своего народа (чилле), начальником его вооруженных сил. Народ обязан его уважать, как высшего по происхождению, как старшего между владетельными дворянами. Лицо, покусившееся на жизнь князя, будет непременно истреблено с целым семейством. Князь в большой Кабарде берет с подвластных ясак (т. е. дань) хлебом, медом, дровами и барантою; у Закубанских же черкес князь не берет никакой подати с народа, а живет войною и тем, что для него работают его собственные крестьяне.
Собственный конвой князя составляют его пше-уна-огг, пшиш-уорк и пши-хао (княжеского дома двор, княжеские дворяне и княжеские отроки), все люди вольного происхождения, живущие около княжеского аула, ловкие наездники и хищники. Черкесы очень уважают своих князей, если видят в них доблесть и справедливость; за доброе слово готовы все сделать для князя, переносят обиды терпеливо, если князь их обворовывает или обижает; но есть всему предел. Случалось, что и знаменитые князья, но с крутой волей, вооружали против себя народ и недовольные ими уходили в другие места. Для любимого князя народ готов на всевозможные жертвы, принимает живое участие в его спорах и вражде, помогает ему оружием и запасами. С дворянами-владельцами (тляхо-тляж) князь должен ладить: они стоят под ним во главе народа, и могут сопротивляться князю и вредить ему. С бедными и слабыми князь иначе поступает. Случается, что к князю приезжает гость с просьбой, и просит князя подарить ему крестьянина. Князь не думает делать подарка из собственных крестьян, но посылает своего огг на розыски: ловят какого-нибудь сироту, за которого тляхотляж и родные не заступятся, и князь пойманного сироту дарит гостю.
На народном собрании (за-уча) князь занимает первое место и имеет решительное (а иногда и полновластное) влияние на решения собрания. Но для того нужно, чтобы князь был рыцарь (тле-хупх) и имел дар слова, – тогда он – первый «язык народа» (тлегубзыг).
Судебная расправа делается по обычаям (адату), но князь, принимая кого-нибудь под свое покровительство, может ускорить разбирательство.
Когда князь умирал, оставив несколько сыновей, то народ обыкновенно разделяется на части, и каждый тляхотляж со своим аулом признает своим князем того из сыновей умершего князя, который ему нравится. Так, по преданиям, гатукаевцы отделились от темиргоевцев и образовали два отдельных народа . Бывают случаи, что и при жизни князя часть народа переходит от него к другому, младшему брату. Так, жена Джембулата темиргоевсвого, уроженка Конокова, враждовала с женою егерукаевского тляхотляжа Мамат-Али Бзагумова. Бзагумов с частью егерукаевцев перешел от Джембулата к младшему его брату Шеретлуку Болотокову и затем, переселившись с ним на Лабу, покорились русским. Видя себя оставленным большею частью народа, Джембулат с остальным народом переселился к бежавшим, покорился России и тем восстановил единство своего владения.
В случае разделения народа на части, в интересе князя было помирить и уничтожить неудовольствия, – народ опять соединялся под властью князя.
Случаи пресечения дома владетельного князя очень редки. Тогда тляхотляжи должны выбрать себе в князья одного из родственников умершего князя. Рассказывают, что некогда князь Болотоков, убитый в деле, оставил молодую жену без потомства. Тляхотляж Догужиев на первых же порах убедил молодую княжескую вдову иметь с ним связь, и родившийся от этой связи сын был признан всеми тляхотляжами законным сыном Болотоковых и наследовал власть.
Значение князей стало падать прежде всего под русским влиянием. Потеряв свою независимость и видя, что пристав русский имеет силы больше князя, народ перестает его уважать. Нередко на сходках возникают толки о том, нужен ли князь при подчинении народа русскому правительству, – нужно ли сохранить за князем те выгоды, которые народ предоставляет ему доселе? Теперь в обществах нередки споры о платеже ясака князьям, на том основами, что, покорившись России, они не нуждаются в вооруженной защите своих владельцев. Так, в недавнее время осетины подняли вопрос подчиненности против своих ельдаров, дигорцы против своих бадилатов, нагайцы против своих мурз и султанов. Бывали нередкие примеры, что враждебный нам князь, помирившись с нами, вдруг лишался всякого веса и влияния. Нет сомнения, что успехи русского оружия на Кавказе совершенно поколебали у черкес власть князей.
Другая опасность угрожает князьям со стороны мюридизма, который стремится к уравнению всех горцев и уничтожению прав и преимуществ дворянства. Наибы, посылаемые в Закубанский край Шамилем, постоянно стараются утвердить свою власть во вред князьям. Хаджи Магомет не одного князя потянул плетью, а когда тот потребовал у него разбирательства, то Хаджи Магомет, опираясь на святость своего сына, отказал в разбирательстве князю. – Магомете Амин женился на Болотоковой, сестре темиргоевского князя, – пример неслыханный неравного брака княжны с дагестанским пастухом. Тот же Магомет Амин расстрелял махошевского князя Магомета Багарсокова. Итак, мюридизм с одной стороны, а успех русского оружия с другой, колеблют власть князей, доселе столь твердо стоявшую, укорененную незапамятными обычаями народа.
2. Тлякотляж. Народ разделяется на дворянские роды (тляку). Каждый род живет не вместе, но по семействам и там, где хочет. Не менее того, каждое дворянское или вообще свободное семейство (тльфокотль и оркша отлехуса) со своими крестьянами причислено к своему тляхотляжу, т. е. владельцу. В каждом черкесском народе не более двух или трех семейств тляхотляжей.
Тлахотляж есть владелец в своем ауле. Он имеет своих крестьян, которые работают для него или связаны с ним условиями. В его ауле живут дворяне (уорк) меньших разрядов со своими крестьянами и признают тляхотляжа своим главой. Тляхотляж повинуется князю, ходит с ним на войну или посылает ему своих воинов; но, кроме уважения к особе князя, он не несет никаких обязанностей. Он – самостоятельная власть в своем ауле. В случае неудовольствия к князю, тляхотляж имеет право удалиться со своим аулов в другое, какое угодно общество. За обиду, причиненную князем тляхотляжу, не только весь его аул, но и все равные ему тляхотляжи, вступаются. Князь должен стараться помириться с тляхотляжем; если князь допустит, что тляхотляж со своим аулом уйдет от него, или, по выражению черкесскому, «потеряет тляхотляжа», то это бросает на князя пятно. Поэтому такие примеры очень редки. В недавнее время был только один пример. Беслинеевский тляхотляж Кодз, недовольный князем Кононовым, перешел со всем своим аулом к темиргоевцам, а когда темиргоевцы бежали за Белую, Кодз со своим аулом поселился на Кубани, где его аул живет и поныне среди мирных ногайцев.
3. Уорк второй и третьей степени живут с семействами в аулах тяхотляжей, по вызову которых дворяне обязаны идти на войну. Их положение зависит от того, имеют ли они крестьян. Тляхотляж обыкновенно дает тльфокотлю вспомоществование скотом и запасом. Это называется уорк–тын. Если тльфокотль не поладит с тляхотляжем, то со своими крестьянами удаляется к другому тляхотляжу и причисляется к его аулу; в таком случае он должен возвратить прежнему тляхотляжу подаренный ему уорк–тын. Но это перемещение дворян случается редко, и тляхотляж, «потерявший дворянина», не употребивший усилий, чтобы помириться с ним, пользуется дурным мнением и охлаждением к нему других дворянских фамилий его аула.
Переходя в чужое общество, тльфокотль освобождается от подчиненности своему тляхотляжу. Если он переходит в черкесское общество, имеющее князей, то он обязан приписаться к одному из тляхотляжей того общества. Если же он перейдет на жительство в абазехи, то, избрав себе место жительства, водворяется там без всяких условий.
Здесь надо заметить, что тляхотляж у абазехов и у шансухов не имеет такого важного значения, как у черкесских народов, имеющих князей. В общинах, не имеющих князей, народ разделяется на самостоятельные общества (псухо); каждое псухо управляется само собою, своими старшинами. Об этом подробно будет сказано ниже.

Страницы: 1 2 3

Все опции закрыты.

Комментарии закрыты.

Локализовано: Русскоязычные темы для ВордПресс