Христианство на Северном Кавказе

ВЛАДИМИР КУЗНЕЦОВ
ХРИСТИАНСТВО НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ ДО XV ВЕКА
О КНИГЕ
В книге, имеющей научно-популярный характер, рассматривается история проникновения и распространения христианства на Северном Кавказе с I по XV века; выясняется роль в этом культурно-творческом процессе греческих миссионеров из Византии, миссионеров из соседней Грузии и латино-католических проповедников из далекой Италии; показано, что ряд современных мусульманских народов Северного Кавказа ранее был приобщен к христианству. В основу работы положены как анализ предшествующей отечественной и зарубежной историографии, так и письменные источники, археологические и историко-архитектурные памятники. Книга адресована массовому читателю.
ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО
История Северного Кавказа – это во многом история христианская, ибо эта земля одной из первых была просвещена Светом Христовым, долгое время, оставалась одним из центров христианского мира. И сегодня, несмотря на все беды минувшего, Православная церковь сохраняет значение и авторитет как конфессия большей половины жителей нашего удивительного региона.
В I веке, благодаря трудам святых апостолов Андрея Первозванного и Симона Канонита в причерноморские греческие колонии Кавказа были занесены первые семена христианства. Из летописи явствует, что св. ап. Андрей, обходя области вокруг Черного моря, достиг Закавказья, долго подвизался в Абхазии. Затем, перешел горы Кавказа, где похоронил своего спутника Симона Канонита, и остановился у зихов.
В IV веке, когда в Римской империи христианство объявили государственной религией, оно особо усилилось в греческих колониях, располагавшихся в Причерноморье, и далее распространялось на Северный Кавказ.
Еще Константин Великий, по сказанию Сократа, победив сарматов, расположил их усвоить святую веру. После того, как Сарматия вошла в роспись Константинопольской церкви, упоминаются две ее области – Зихия и Алания. В Зихии были образованы четыре епархии: Фанагория, Тмутаракань (Тамань), Зихия и Никопсис. Известно, что епископы Фанагорский и Зихийский присутствовали на Царсградском Соборе в 519 г., всего в составе Кавказской миссии было 18 человек.
Еще ранее, к концу IV века св. Кирилл Иерусалимский в числе других народов, имевших в его время епископов, священников, диаконов, монахов и девственниц, помещает и сарматов. А св. Иоанн Златоуст причисляет сарматов к тем, прежде варварским народам, которые имели уже тогда перевод на собственный язык учения святых, апостолов.
Одним из первых исторических свидетельств об аланах служит указание византийского историка Прокопия Кссарийского на то, что аланы некогда, занимали центральную часть Северного Кавказа. Он называл, алан «друзьями христиан и ромеев» (т.е. греков).
Таким образом, часть народа, населявгиая Северный Кавказ, была просвещена светом христианства в первые века, а другая часть приняла истинную веру от святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Вот как об этом повествует история: около 858-861 гг. к греческому императору Михаилу прибыли послы хазарские с просьбой «прислать какого-нибудь ученого мужа, который бы в состоянии был состязаться с евреями и сарацинами, и, если он посрамит их, тогда мы примем вашу веру». Царь для этого дела избрал Константина Философа, а тот пригласил брата Мефодия. Выучив в Корсуне еврейский и славянский языки, они отправились на Кавказ. Здесь с честью принял их хан. «После неоднократных жарких прений о вере с хазарами, сарацинами и особенно с евреями, какие имел в присутствии самого хана Константин, и которые записал, потом Мефодий, разделивши их на восемь глав (или словес), братья-апостолы с Божиею помощию достигли цели своего посольства – сам князь, бояре его и множество народа уверовали во Христа и приняли святое крещение».
Здесь была основана христианская община, имеются сведения о существовании христианского храма в древнем хазарском городе Маджары на реке Куме. С этим городом связано церковное предание о прославлении тела замученного в Орде в 1319 г. св. благоверного князя Михаила Тверского. В Маджарах находились русские купцы, знавшие покойного князя, хотели прикрыть его тело дорогими тканями и поставить в церкви с честью. И вот всю ночь над поставленным в караван-сарае телом князя Михаила видели огненный сияющий столб, восходивший от земли до неба.
Благодаря близкому соседству с христианской Грузией народы Северного Кавказа просвещались и от нее. Грузинская царица Тамара (1184-1212) и ее дочь Русудана (1212-1227) пытались упрочить свое влияние среди адыгов, распространяя христианство. Имя св. царицы Тамары было и до сих пор необычайно почитаемо среди горских народов.
Сохранившиеся до настоящего времени многочисленные древние археологические памятники повествуют нам о расцвете христианства в этом крае. Так, на территории современного Архыза сохранились остатки древнего города с тремя храмами. Историки утверждают, что по своему христианскому значению этот город был для Северного Кавказа тем же, чем был Афон для Византии тип и Херсонес для Тавриды.
Сохранились древнейшие Сентинский и Хумаринский храмы. Искусный зодчий Иосиф Бернадацци, увидев эти храмы, был поражен замечательной архитектурой и удивительной прочностью. Он признал. Сентинский храм византийским и отнес его сооружение ко времени Константина Великого. Отмечают поразительное сходство фресок этого храма с фресками храма св. Софии, сооруженного в VI веке в Константинополе. Их «писала твердая уверенная рука, никакого отступления от схоластических образцов себе не позволяющая и не умевшая, вероятно, писать иначе. Художник, очевидно, был грек».
Археологами описаны и другие реликвии древнего христианства: каменные кресты с надписями на греческом языке на месте основания города Ставрополя, города Буденновска, станицы Сторожевой, статуи христианских рыцарей, камень с надписью, останки храма у аула Карт-Ажюрт в районе горы Эльбрус. В ущелье реки Большой Зеленчук в Старом Жилище найдена надмогильная плита с аланской надписью, в районе Сентинского храма обнаружены остатки двух часовен, датируемых X веком. На реке Гиляч, притоке Кубани, найден еще один христианский храм с алтарем, а также предметы церковной утвари.
В уставе императора Льва Мудрого (894-911 гг.) есть сведения о существовании Тмутараканской и Никольской архиепископий и упоминается об Аланской митрополии.
Другой район – долина реки Теберды. Здесь проходила дорога, связывающая степную часть Северного Кавказа с восточным побережьем Черного моря.
В районе Кислого Колодца (ныне г. Кисловодск) также проходил караванный путь, здесь раскопки открыли сохранившиеся основания храмов, каменные кресты, каменный престол, древний могильник. В Безенгийском ущелье на недоступной скале возвышаются развалины, замка, датируемые IX-ХП вв., вблизи находится часовенка. Вблизи г. Нальчика, в урочище Аесной Курган, находилась в древности епископская кафедра. На территории Кабардино-Балкарии также найдены останки христианских храмов. Много древнехристианских памятников находится в горах Северной Осетии, Ингушетии и Чечни, но в отличие от византийских храмов Карачаево-Черкесии, они ближе к грузинскому стилю. Археологи их относят к ХII-ХIII вв., т.е. ко времени правления царицы Тамары (1184-1212).
Так горы Северного Кавказа донесли до нас святыни, утвердившиеся здесь до крещения Руси. Нашествие Тамерлана оказало значительное негативное воздействие на развитие Северного Кавказа, отбросив регион на несколько столетий в своем развитии. Преодолению этого отставания способствовала Россия, с XVI века тесно связанная с северокавказскими народами союзническими отношениями. Дальнейшее единение Кавказа и России вело к возрождению здесь христианства.
XX век стал временем новых испытаний. Однако и в условиях государственного атеизма, и в тяжелый период антицерковных гонений христианство сохранилось на Северном Кавказе. А когда в конце восьмидесятых годов гонения прекратились, начался новый этап в развитии и укреплении Православия на благодатной земле нашего региона.
Трудясь сегодня на ниве Христовой, заботясь о духовном и нравственном состоянии грядущих поколений, мы должны помнить и о предках наших, христианах минувших эпох.И в этом смысле невозможно переоценить труды историков, археологов, воскрешающих для нас страницы былого. И среди кавказских археологов, безусловно, почетное место занимает Владимир Кузнецов, полвека отдавший изучению древнехристианских памятников Северного Кавказа. Его научный и гражданский подвиг тем значимее, что Владимиру Александровичу приходилось вести свою работу в условиях, когда все, связанное с Церковью и религией, объявлялось вредным и ненужным.
В.А. Кузнецов в этих условиях совершил, казалось бы, невозможное – сохранил научную преемственность от дореволюционных исследователей до ученых XXI века.
Феофан, Епископ Ставропольский и Владикавказский
ОТ АВТОРА
Совсем недавно мир вступил в третье тысячелетие нашей эры. Это уникальное историческое событие, повторяющееся раз в тысячу лет, совпало с другим редкостным, более того, единственным событием: мир отметил 2000 лет основателя христианского вероучения Иисуса Христа, богочеловека, во искупление грехов человеческих принявшего смерть на кресте, воскресшего и вознёсшегося затем, на небо. «Явление Сына Божьего есть ось мировой истории. Ежедневным подтверждением этой христианской структуры мировой истории служит наше летоисчисление», – писал современный немецкий философ и психиатр Карл Ясперс, повторяя идеи Николая Бердяева: «факт исторический…, т.е. раскрывающий глубины жизни – факт явления Христа…, история идёт, к факту явления Христа и идёт от факта явления Христа».
Можно по-разному относиться к Христу и по-разному осмысливать его фигуру и исторический, феномен христианства. Но если историческая, реальность Иисуса Христа со ссылками на его мифологическое происхождение и связь с культом умирающего и воскрешающегося Бога ещё может оспариваться, огромную впечатляющую роль христианства в истории и культуре мира оспорить не может никто. В этой связи историки могут и должны сказать своё слово. Наука постоянно пополняет фонд источников, а движение исследовательской мысли вырабатывает новые подходы и концепции, позволяя тем самым многое видеть и понимать иначе, чем раньше, и приближаться к познанию объективной истины. Но в состоянии ли мы внести нечто новое в историю христианства, когда ей посвящена необозримая литература? Не напомним ли мы бессмертный образ археолога Пижоно, созданный Анатолем Франсом, когда археолог кается в непостижимом стремлении объять необъятное, а именно: создать обзор всех мер и весов, применявшихся в Александрии в царствование Птолемея Авлета?
Не опасаясь упрёков в излишней смелости, попытаемся сформулировать проблему. «Постановка проблемы – это и есть начало и конец всякого исторического исследования. Где нет проблем, там нет. и истории, только пустые разглагольствования и компиляции», – справедливо писал Аюсьен Февр. Основой современной научной работы является постановка проблем и выработка гипотез. В истории преобразившего половину мира христианства есть и ещё долго будут лакуны. Одна из них охватывает Северный Кавказ. Нельзя сказать, что история христианства и сохранившиеся от него древние памятники в упомянутом регионе не привлекали к себе внимание. Есть отдельные публикации и старые очерки П. Услара, А. Гатуева, Ю. А. Куликовского, существует и новый обзор истории христианства на Северном Кавказе митрополита Ставропольского и Бакинского Гедеона, вышедший в 1992 году. Но старые издания ни концептуально, ни фактологически не соответствуют современному уровню знаний, за исключением превосходного исследования Ю. А. Кулаковского «Христианство у алан», вышедшего более 100 лет назад. Между тем для многонационально сложного в этнокультурном и конфессиональном отношении Северного Кавказа – региона Российской Федерации – история христианства на её раннем этапе имеет познавательное значение. Факты свидетельствуют о том, что в эпоху раннего средневековья до татаро-монгольского нашествия XIII века христианство появилось и стало распространяться как в Закавказье – Армении, Грузии, Азербайджане, – так и на севере Кавказа от Черного моря до Каспийского. Но с VII века Северный Кавказ, в первую очередь его восточная часть, вошел в зону распространения ислама в связи с продвижением на Кавказ арабов. Между христианством и мусульманскими неофитами какое-то время происходило соперничество и борьба, в Азербайджане и Дагестане к XV в. завершившаяся победой ислама. Видимо, то же можно сказать и относительно исламизации Чечни и Ингушетии. В XVI-XVIII вв. мусульманство из контролируемого турками Крыма распространилось на Северо-Западный Кавказ вплоть до Кабарды. И здесь христианство оказалось побеждено. Эти важные для исторических судеб северокавказских народов явления, происходившие на стыке христианской и мусульманской цивилизаций, ещё слабо изучены. Однако в сознании современных мусульманских народов Северного Кавказа мы вряд ли сможем обнаружить память о том, что их отдаленные предки поклонялись другим богам. Тема смены религий на Кавказе непопулярна.
Итак, наша проблема определяется как ранняя история христианства на Северном Кавказе до XV века. Цель автора – обобщение известных нам разнообразных источников и создание на этой основе реконструкции истории раннего христианства в регионе, издавна служившем естественным мостом между Западом и Востоком. Автор исходит из постулата именно о таком пограничном геополитическом положении Кавказа на стыке Европы и Азии, где естественным могучим разделителем, был Кавказский хребет. Если Древнюю Русь часто расценивают как зону встречи цивилизаций Запада, и Востока, то Кавказ всегда был её передним краем. Вплоть до сегодняшнего дня он сохранил, черты пограничной зоны и при решении современных острых проблем региона данное обстоятельство необходимо учитывать. Сразу подчеркнем, что в нашей работе рассматривается только Северный Кавказ. Общая история христианства на Кавказе – огромная и сложная проблема, современными историками полностью ещё не освоенная.
Разрабатываемая нами проблема раннего христианства на Северном Кавказе требует объективности и научной корректности автора. Нельзя не согласиться с А.П. Кажданом: следует освободиться от двух крайностей, а именно: от конфессионального подхода к христианству как воплощению высшей истины и от вольтерьянской трактовки христианства как средства сознательного обмана, умственного оглупления, духовной эксплуатации. Мление христианства мы воспринимаем как феномен средневековой цивилизации, оставивший глубокий и плодотворный след как в духовной, так и в материальной культуре.
Наряду с информацией, представляемой средневековыми письменными источниками, огромную роль в раскрытии истории христианства на Северном Кавказе играют памятники материальной культуры. Это довольно специфичная область археологической науки, на западе Европы выделившаяся ещё в 1927 г. в предмет христианской археологии, по понятным причинам не принятый в советской науке. Теперь причин отвергать само понятие христианской археологии нет, и автор этих строк ниже делает попытку движения в данном направлении.
Предлагаемая монография готовилась мной к юбилею 2000-летия христианства, но издать её удалось лишь в 2002 году, благодаря Владикавказскому издательству «Ир», которому я искренне благодарен. Не могу не выразить свою благодарность и руководству, и коллективу Северо-Осетинского института гуманитарных, и социальных, исследований имени В. И. Абаева Российской Академии наук (РАН), в стенах которого создавалась монография, неизменно поддерживавших мою работу. Первое издание этой книги было выполнено и оформлено как научное академическое исследование с соответствующим научно-справочным аппаратом, но нашло своего читателя. Будучи представлено на конкурс Макариевского фонда РАН 2005 г., оно удостоилось золотой медали и диплома, а это, по-видимому, отразило факт общественного признания книги. Последнее обстоятельство побудило пятигорское издательство обратиться ко мне с предложением о переиздании «Христианства на Северном Кавказе до XV века» в виде научно-популярного труда, почти полностью освобожденного от академического оформления и более доступного для любознательного читателя-неспециалиста. Я с благодарностью принял это предложение столь серьёзного издательства.
Пользуясь творческими возможностями, предоставленными издательством, и полностью сохраняя структуру и содержание издания 2002 г., я их несколько изменил и расширил за счёт более активного привлечения памятников христианской археологии Северного Кавказа и, прежде всего, – церковной архитектуры. В основу этих этюдов положено другое академическое исследование автора этих строк «Зодчество феодальной Алании», вышедшее во Владикавказе в 1977 г. и заслужившее положительную оценку специалистов. Полагаю, что такое объединение будет полезным и обогатит, данное издание.
ХРИСТИАНСКАЯ МИССИЯ ВИЗАНТИИ
В 395 году поздняя Римская империя, объединившая весь средиземноморский мир, разделилась на две части – Западную Римскую империю и Восточную Римскую империю – Византию. Но дни Западной империи были сочтены. В 476 г. командовавший императорской гвардией германец Одоакр низложил последнего императора Ромула Августула, а знаки императорского достоинства отослал в Константинополь – столицу Византии, «второй Рим». Так родилась Византийская империя, просуществовавшая тысячелетие. Особенностью этого великого государства, по словам французского историка А. Рамбо, было положение Византии как «средневекового государства, расположенного на крайней границе Европы, по соседству с азиатским варварским миром». Это положение на стыке Европы и Азии, христианского и мусульманского миров, обусловило известное своеобразие византийской истории – блестящей и трагичной.
Испытывая постоянное давление двигавшихся с востока кочевников и персов, с юга – арабов, Византия, подобно Риму, сформировала вдоль своих границ лимес.
ХРИСТИАНСТВО В ЗАКАВКАЗЬЕ И ВОСТОЧНОМ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ
Находившаяся в соседстве с враждебным Византии Сасанидскмм Ираном Армения постоянно пользовалась поддержкой Восточной Римской Империи. Это обусловило ориентацию Армении на греко-византийское христианство. Царь Армении Тиридат III Великий около 301 г., т.е. в самом начале IV в., со своим окружением принял святое крещение от архиепископа Григория Просветителя (301-326 годы), ставшего основателем армяно-григорианской церкви. Есть сведения о том, что в христианство перешло все население Великой Армении – около четырёх миллионов человек. В изданном академиком Н. Я. Марром арабоязычном источнике IX в. Григорий показан крестителем не только армян, но и грузин, дзурдзуков (совр. чеченцы и ингуши), алан-осетин. Но эти сведения настолько путаны и сумбурны, что восприниматься всерьёз не могут. Миссионерская деятельность Григория достоверно приурочивается только к территории собственно Армении. Важен сам факт прочного распространения христианства в этой стране уже в IV в., сопровождаемый распространением христианской культуры и образованности, возникновением письменной литературы, историографии, началом храмового строительства (базилики в Ереруйке, Текоре, Касахе, Двине). С IV в. Армения становится форпостом христианства на Востоке.
В IV в. христианство проникает и в Грузию, где возникают христианские общины. Из прибрежных городов Колхиды оно постепенно продвигается вглубь страны. Официальной датой крещения Иберии – Картли считается 337 г., а распространение христианства здесь связывают с легендарной деятельностью «просветительницы Грузии» Нино (впрочем, по мнению некоторых грузинских историков, это предание «сохранило отголоски реально случившихся событий»). Деятельности Нино посвящена специальная грузинская хроника, существуют сведения о том, что миссия Нино в Грузии была связана с деятельностью Григория в Армении, а сама Нино была родственницей Григория. Очевидно, что в осмыслении древних авторов приобщение Армении и Грузии к христианству выглядело как единый взаимосвязанный процесс. И историки не без оснований ставили вопрос о роли Армении в распространении христианства в других странах Закавказья, а затем и горного Кавказа и предполагают, что в Грузию христианство проникло из Армении и Каппадокии, а Нино была каппадокийкой.В Лазике – Западной Грузии христианство официально утвердилось позже – в 523 г.; в 60-70-х годах IV в. армянский епископ становится независимым католикосом, а во второй половине V в. при царе Вахтанге Горгасале автокефальным (независимым) католикосом становится и епископ Восточной Грузии. В V-VI вв. в Закавказье восторжествовало религиозное и культурное влияние Византии. Подобно Армении, в Грузии начинается широкое храмовое строительство, в V-V1 вв. сооружаются монументальные базилики Болниси, Урбниси, Анчисхати, купольный храм Джва-ри у Мцхеты, а в зодчестве этого периода ещё сказывается, по наблюдениям Шарля Дельвуа, влияние византийских провинций Анатолии и Сирии. В то же время идет поиск собственных архитектурных решений, увенчавшийся в Армении и Грузии созданием подлинных шедевров зодчества и декоративного искусства. Вместе с Арменией Грузия становится прочным оплотом христианского мира на Востоке, а в более позднюю эпоху она в некоторых источниках именуется даже Георгием – страной св. Георгия. Культ святого воина Георгия в Грузии был чрезвычайно популярен, достигая самых глухих ущелий. Заметим, что архетип святого Георгия уходит в византийскую культурную почву: христианская житийная литература говорит о нем, как о современнике императора Диоклетиана (284-305 гг.) и уроженце уже упоминавшейся Каппадокии.
Восточным соседом Армении и Грузии на Кавказе была Кавказская Албания – феодальное государство, существовавшее до IX в. на территории современного Азербайджана. Население Албании было полиэтничным, но доминировал народ албаны, предполагаемые потомки древних мидийцев. Наиболее продвинутая к границам Ирана Албания постоянно была объектом его экспансии, в том числе духовной (зороастризм). Но в IV в. начинается феодализация страны, прекращаются войны между Византией и Ираном и складываются благоприятные условия для проникновения христианства.
Как считает историк христианства и Албании Р. Б. Геюшев, после «сплочения христианства» Никейским собором 325 г. (очевидно, подразумевается принятие этим собором «символа веры»), христианство в Албании было признано государственной религией. Это событие состоялось при албанском царе Урнайре, но в Албании христианство не пустило таких глубоких корней, как в Армении и Грузии. В VII в., через два века после проповеди Григория, состоялось крещение албанского правителя Вараз-Григора и «его народа» византийским императором Ираклием, а уже в конце VII в. началось активное наступление ислама. Следует отметить, что в христианизации Албании деятельно участвовали армянские миссионеры, а армянский просветитель – монах Месроп Маштоц в конце IV в. разработал армянский, грузинский и албанский алфавиты, побывав в Албании. Наиболее ревностным проводником христианства здесь стал царь Вачаган III (487-510 гг.).
По данным Р. Б. Геюшева, в IV в. в Албании начинается строительство храмов, но наиболее развитые архитектурные формы появляются в VI в. – это купольные базилики с подковообразными апсидами, т.е. алтарными частями. Интересна трехнефная базилика с галереей-обходом в Куме (VI в.), сходная с базиликами в Текоре, Ереруйке и Болниси. Наиболее сложны круглоплановые здания храмов в Ляките и на горе Килиседаг VII в. и, вероятно, генетически восходящие к армянскому храму этого времени Звартноц. На горе Бешидаг открыт храм – триконх VI-VII вв., есть на территории Албании малые архитектурные формы. Но это строительство в VII в. идет на убыль в связи с появлением в Закавказье арабов и началом нового периода войн. В христианизированной Албании возникает во второй половине VI в. свои католикосат, а католикос носит титул «католикоса Албании, Лбина и Чола», в чем можно видеть структуру ка-толикосата, состоявшего из восьми епископств.
Кавказская Албания стала плацдармом проникновения христианства на территорию приморского Дагестана в VI-VII вв. Конфессиональная обстановка здесь была сложной и неоднозначной, характеризуемой сочетанием местных языческих культов с верованиями ираноязычных племен алано-маскутов (например, гунны Дагестана почитали иранское божество Аспандиата, называемое также по-тюркски Тенгри-хан). Проникновение раннего христианства эту обстановку сделало еще сложнее.
Согласно Моисею Каганкатваци (X в.), уже в V в. успешную проповедь христианства среди гуннов вел епископ Григорий, побывавший в «стране мазкутов», т.е. в южной части приморского Дагестана. Вслед за Григорием здесь, у «ворот Чора», побывал Месроп Маштоц, а Каганкатваци упоминает епископосапета гуннского Иунана из «страны Масгетов». Видимо, миссии Григория и Маштоца заметных результатов не дали, и армянская церковь продолжила свои усилия в стране прикаспийских гуннов, направив сюда в VI в. миссии епископов Кардоста и Макария, построившего кирпичную церковь. Однако наиболее успешной оказалась миссия епископа Исраила 682 г. – князь гуннов Алп-Илитвер и знать приняли христианство. Христианство в «стране гуннов» продержалось до первых походов арабов в Прикаспий в VIII веке.
Христианизация охватила и западное черноморское побережье Кавказского перешейка. Плацдармом для продвижения христианства на север стала Лазика, принявшая христианство в 523 г., хотя черноморское побережье, несомненно, было открыто византийцам для прямых сообщений и по морю. Мы не случайно говорим о византийцах: юго-западная и западная Грузия находилась под влиянием империи, ориентация на византийскую культуру была наиболее интенсивной, западно-грузинская церковь подчинялась Константинополю, богослужение велось на греческом языке до IX в., когда последний был вытеснен грузинским.
Византийское влияние отразилось и в архитектуре – через черноморские порты шли прямые импульсы из Константинополя, благодаря чему, в частности, базилики Западной Грузии заметно отличаются от восточно-грузинских базилик. По замечанию Ш. Дельвуа, трехнефная базилика Пицунды в Абхазии (черноморского порта) связана с влиянием Константинополя. Создание византийскими зодчими крестовокупольной композиции церковных зданий с более или менее стандартным репертуаром росписей было воплощено в храмовом строительстве Западной Грузии и Абхазии.
История христианства в Абхазии заслуживает специального рассмотрения на новом уровне, ибо труды архимандрита Кавелина и М. И. Тарнавы устарели. Факт раннего проникновения христианства в Абхазию показан в новейшей хронике абхазской церкви, опубликованной Д. К. Чачхалия и содержащей све дения о миссионерстве в Абхазии и Алании апостолов Андрея Первозванного и Симона Кананита в I в. н. э. По-видимому, в процессе становления собственно византийского этнокультурного единства был сформирован образ византийского апостола, который своей проповедью должен был охватить как можно большую часть империи, и на эту роль лучше всего подходил Андрей с его миссионерской традицией. В основу жития апостола Андрея был положен «понтоцентршеский» вариант, созданный Епифанием Монахом. При работе над «Житием» Епи-фаний использовал материал предшествующей андреевской традиции, а также связал образ Андрея с местами проповеди других апостолов. Деятельность Епифания Монаха относится к IX в., и упоминание в «Житии» Андрея Алании, скорее всего, отражает реалии этого времени, когда северокавказская Алания уже существовала и была хорошо известна византийцам.
Предания об апостолах Андрее и Симоне в Абхазии бытовали до XIX в., по ним Пицундский храм считался посвященным Андрею Первозванному, а в храме на р. Апсаре якобы погребен Симон Кананит. Церковные историки по понятным причинам нисколько не сомневаются в реальности существования и деятельности св. апостолов Андрея Первозванного и Симона Кананита. Так, митрополит Ставропольский и Бакинский Гедеон в своей «Истории христианства на Северном Кавказе» писал, что заря христианства на Кавказе в I в. н. э. была зажжена «пламенной проповедью» апостола Андрея Первозванного, положившего первый камень Православной Церкви Кавказской, и с его именем тесно связан древнейший апостольский период распространения христианства на Северном Кавказе. Однако эти сведения легендарны и недостоверны, принимать их на веру нельзя. Более достоверную информацию мы имеем в IV в. – в 325 г. епископ Питиунта Стратофил участвовал в работе I Вселенского собора в Никее, что явно свидетельствует о существовании христианской общины на побережье Абхазии. Но христианизация любой страны (тем более горной) есть длительный процесс, и вряд ли в IV в. абхазские племена были полностью обращены. Более или менее широкое распространение христианство в Абхазии получило, видимо, в VI в. при византийском императоре Юстиниане I (527-565 гг.). Прокопий Кесарийский сообщает, что Юстиниан «воздвиг у абхазов храм Богородицы и, назначив к ним священников, добился того, чтобы они приняли весь христианский образ жизни». С этого времени Абхазия покрывается храмами базиличной и крестовокупольной композиции. Некоторые из них представляют шедевры древнего зодчества (например, Дранда, Мокви, Лыхны) и фресковой живописи. Строится масса небольших одноапсидных приходских церквей, изученных археологами даже в высокогорных районах. При этом хорошо просматриваются византийские архитектурные влияния, в стиле и в строительной программе схожие с другими регионами византийской ойкумены, например, в Болгарии; в объемно-планировочном отношении небольших одноапсидных капелл мы видим явное присутствие грузинских архитектурных импульсов. В этом дифференцированном подходе к христианским памятникам средневековья Абхазии проявляются более корректные основания, нежели одностороннее отнесение этих памятников только к произведениям грузинского круга.
Прочное положение абхазской церкви зафиксировано также организацией в ней самостоятельной церковной структуры. Уже в середине VI в. возникает автокефальная епархия, появляется свой католикос с резиденцией в Пицунде. Особое значение для истории христианской организации Абхазии имеет открытие Ю. Н. Вороновым в ходе его раскопок крепости Цибилиум в долине Цебельды обломков черепицы с лапидарным греческим клеймом «Кон Еписк». Аналогичные клейма там выявлены и на кирпичах. Ю. Н. Воронов полагал, что это сокращенное написание имени местного епископа Константина. Подобное понимание весьма вероятно. Но не скрывается ли здесь указание на принадлежность местной епископии Константинополю, следовательно, к церковной организации Империи? Поскольку упомянутые находки, по Ю. Н. Воронову, датируются VI-VII вв., мы имеем новое документальное доказательство включения Абхазии в сферу активного византийского влияния с VI в., что важно для понимания истории христианства на Северном Кавказе. Духовное влияние пицундского католикоса распространялось на всю Западную Грузию. В византийских списках епархий – нотициях VIII-IX вв. под № 92 мы видим епархию Абазгия с центром в Никопсии. В целом же проблема как политических связей, так и культурной диффузии между Византией и Абхазией особых сомнений не вызывает. Мы солидарны с теми авторами, которые греко-византийское влияние на Абхазию до XI в. считают доминирующим. Этот, на наш взгляд, бесспорный вывод важен для дальнейшего понимания судьбы христианства на севере Кавказа.
К сожалению, слабо изучена история христианства в соседней с Абхазией Сванетии. Главное состоит в том, что эта глухая и высокогорная страна и настоящая естественная крепость, населенная гордым и воинственным народом, стала христианской предположительно одновременно с Лазикой, т.е. в VI в. Безусловно и то, что христианство тут было весьма поверхностным: элементы христианских верований еще в начале XX в. сочетались с языческими традициями. По свидетельству Д. 3. Бакрадзе, «в Сванетии нет общества, которое не имело бы по нескольку церквей», в некоторых деревнях их до 5-6, все церкви небольшие и бескупольные. В них поражало обилие образов, крестов и церковных книг, иногда числом до 50-60. Краткое описание церквей Сванетии, представляющих однонефные капеллы с апсидой, либо выраженной в экстерьере, либо вписанной в толщу восточной стены, приведено в труде Г.И. Лежавы и М. И. Джандиери. Нам представляется, что в целом в христианстве Сванетии, как и Абхазии, органично сочетались и переплетались две историко-художественные традиции – греко-византийская и грузинская. Значимость последней не вызывает сомнений. О включении Сванетии в систему древней церковной организации в нашем распоряжении данных нет.
РАСПРОСТРАНЕНИЕ ХРИСТИАНСТВА НА СЕВЕРО-ЗАПАДНОМ КАВКАЗЕ
Обратимся к распространению христианства у причерноморского племени зихов и среди других адыгских племен. Уже Петр I располагал какими-то неясными сведениями о христианстве на Северо-Западном Кавказе.
Наиболее ранние сведения легендарного характера о миссионерской деятельности у адыгских племен восходят к I-II вв. Это апокрифические сказания о трудах среди «кавказо-меотических племен и в Колхиде» апостола Матвея и апостола Андрея Первозванного, «учившего косог-диан» т.е. касогов-адыгов. Но реальное христианское влияние на адыгов и, прежде всего, зихов в литературе связывается с византийским императором VI в. Юстинианом I, имя коего вошло в адыгский фольклор и помнилось до XIX в. В изданных Де-Боором нотациях (списках) VIII-IX вв под № 85 обозначена епархия Зихия с центром в Херсонесе, что весьма существенно для верного понимания путей христианизации Северного Кавказа. Крым в этом процессе играл видную роль. В нотациях X в. упоминается соединенная епархия Матрахи (Тамань) и Зихии; подобные слияния и объединения Зихской кафедры с другими имели место до времени императора Андроника II Палеолога (1282-1328 гг.), когда Зихская епархия слилась с Тмутараканской на Тамани.
История церковной организации в Зихии затронута в труде митрополита Макария (Булгакова): в Зихии было четыре епархии – Фанагория, Матраха – Тмутаракань, Зихополис, Никопсия. Указанные города достаточно убедительно помещены на местности и известны археологам, за исключением Зихополиса. По вполне вероятному предположению Ю. Н. Воронова, Зихополис может быть размещен на побережье в районе Ново-Михайловского, где имеется разрушенная крепость и храм позднеюстиниановского времени, а территория самой Зихии простиралась от Таманского полуострова до р. Нечепсухо – Никопсиса, фигурирующей у Константина Багрянородного. Фанагорийский и Зихский епископы в начале VI в. значатся присутствовавшими на церковных соборах, епархии Тмутаракань и Никопсия в уставе Льва Мудрого (894-911 гг.) названы уже архиепис-копиями, а епархии Фанагория и Зихия к этому времени были с ними слиты. Укрупненные архиепископии Тмутаракань и Никопсия стали автокефальными (по М. Булгакову), но это не доказано.
Зихская епархия, подчиненная Константинополю, существовала до XIV в. (упоминание Иоанна Кантакузина, 1367 г.). Видимо, после объединения кафедр вновь произошло их разъединение и Зихская была восстановлена. Кафедра Тмутаракань-Матраха в нотициях фигурирует также до XIV в. и находится под греко-византийским влиянием, что подтверждается не только письменными источниками, но и данными археологии, эпиграфики и сфрагистики.
В то же время хорошо известно, что к концу Х в. Тмутаракань стала русским княжеством. По существу вопроса сформулированы разные точки зрения. Некоторые историки полагают, что первое упоминание Тмутаракани в «Повести временных лет» под 988 г. еще не означает ее включения в политическую систему Русского государства, тогда как другие считают, что Тмутаракань была занята князем Святославом во время войны с хазарами 965 г. Достоверно, что в 1061 г. в Тмутаракань бежал от князя Изяслава «отец» русского летописания Никон, основавший в Тмутаракани подчиненный Киево-Печерскому монастырю местный монастырь. История этого монастыря нам не известна, но некоторый свет на нее может пролить найденная в XIX в. на Тамани плита с греческой надписью, извещающей о смерти в 1078 г. монаха – грека Иоанникия. Поскольку Иоанникий в надписи назван зодчим, можно допускать, что монастырь Никона был построен греческим мастером – монахом Иоанникием. Если это так, в Тмутаракани в XI в. происходили встречные контакты греко-византийской и русской церкви при преобладающем сохранении политической доминации Византии: все христианские кафедры, вплоть до Херсона и Хазарии, и в XII в. находились под юрисдикцией Константинопольского патриархата.
В 1954-1955 гг. экспедицией под руководством Б. А. Рыбакова на Таманском городище были раскрыты остатки двух древних церквей, до сих пор остающихся неопубликованными. Одна из них – церковь постройки 1023 г., известная по летописи и построенная Мстиславом Тмутараканским, представляющая в плане квадратный зал с узким (около 2 м) притвором с западной стороны и полуциркульной алтарной апсидой с восточной. Характеризовать этот памятник обстоятельнее невозможно, ибо кладка храма не сохранилась и его плановая структура восстановлена по фундаментным рвам.
Второй храм в плане крестообразный, с полуциркульной апсидой и приделами с северной и южной сторон, сохранившийся не полностью, но реконструируемый. Не исключено, что эти церкви (или одна из них) могли иметь отношение к вышеупомянутому монастырю, скорее всего – по хронологии – крестообразный храм XI в. Но это только предположение.
Наличие в Тмутаракани двух храмов и монастыря, автокефальной архиепископии и очевидно смешанного в русский период истории Тмутаракани греко-русского клира позволяет говорить о мощном и длительно существовавшем на Северо-Западном Кавказе очаге христианства, которое не могло не затронуть местное адыгское (зихское) население. Проникновение христианства за пределы Тмутараканского княжества, несомненно, имело его своей исходной территорией. И такие раннехристианские памятники на нижней и средней Кубани есть. Остатки храмов Х-ХП вв. в регионе пока не выявлены, но есть плиты с крестами и греческими надписями, сводка которых в 1959 г. издана Л. И. Лавровым. Особенно примечательна надпись с именем иерея Педерико, датированная 1380 г. и ныне фактически забытая. Ценность надписи заключается в том, что имя Педерико имеет адыго-черкесское происхождение, обоснованное Г. Ф. Турчаниновым и принятое в научной литературе. Следовательно, христианство у адыгов в XIV в. еще прочно существовало в его греко-византийской, православной форме, а в церковном клире находились священнослужители из адыгов. Этот важный факт, указывающий на глубину приобщения адыгов к христианскому вероучению, полностью подтверждается фольклорными и этнографическими данными: по первому кабардинскому историку Ш. Б. Ногмову, епископ («шехник») из Греции жил на «Лесистом кургане» близ Нальчика, многие дворянские роды адыгов происходят от «шо-геней» – священников из Герге или Рум (греков), христианский крест у адыгов пользовался большим почетом и уважением до XIX в. Более того, плита с греческой надписью 1557 г. из станицы Курджипской показывает, что христианство в земле адыгов сохранялось и в XVI в.
После падения Византии в 1453 г. греко-византийское христианство на Северном Кавказе, лишившись базы, стало угасать. С 1717 года началось наступление ислама на Западный Кавказ и постепенно адыгские народы были обращены в мусульманство. К сожалению, христианские древности Закубанья изучены слабо, а памятники церковной архитектуры здесь почти не выявлены и не исследованы хотя в XVIII в. Ксаверио Главани отметил, что в Черкесии есть несколько церквей с надписями, но неизвестно какими. Наиболее известный в литературе храм был открыт в 1869 г. недалеко от города Белореченск. Эта церковь в плане была прямоугольная с полукруглым алтарем (т.е. выступающей апсидой) и «квадратным» входом, длина в интерьере 12, ширина 7 аршин, что равно соответственно 8,50 и 5 м. Интересна техника кладки: известняковые блоки скреплялись между собой железными скобами-пиронами и лежали в шахматном порядке. Были обнаружены обломки капителей от «колонн, поддерживавших свод алтарных дверей», а также обломки дверных и оконных наличников стрельчатой формы. В правом углу от входа оказался тщательно оштукатуренный склеп с одиночным христианским захоронением, сопровождаемый золотыми и серебряными украшениями и золотой парчой. Наконец, важны три камня с надписями: 1) с греческой надписью «Святой Георгий»; 2) с рельефным крестом и греческой надписью «В память раба Божия Георгия Пиуперти Владетеля Минилии. Святому славному великомученику Георгию в церкви» (автор публикации не ручается за точность перевода); 3) с армянской надписью «Соорудил церковь каменотесец из Кафы Крымбей». Согласно же чтению Кучук-Иоаннесова, армянская надпись гласит: «Церковь построена каменщиком (имя неразборчиво)… в 620 году армянской эры», т.е. в 1171 г.
В Центральном государственном историческом архиве Москвы мною выявлен рукописный отчет о раскопках Белореченской церкви. Из него следует, что камень с изображением св. Георгия на коне был обнаружен с западной стороны церкви, где обычно находится вход в здание, и действительно мог быть вставлен над входом. Камень же с именем Георгия Пиуперти и владетеля Минилии был найден близ склепа. Кажется наиболее вероятным, что это была титафия, стоявшая над склепом. Армянская надпись строительная, была вставлена в стену.
Большая армянская диаспора в Каффе действительно существовала до XIV в. и в этом контексте приглашение строителя из Каффы реально: на месте своих квалифицированных зодчих не было. Последний должен был быть опытным мастером, на что указывает пышный декор храма, а именно: наличие в нем резных капителей, каких нет в других известных нам храмах средневекового Северного Кавказа (в том числе и в кафедрале Аланской епархии на р. Большой Зеленчук). Резные капители, венчавшие колонны, или пилястры в интерьере для северокавказского ареала древнехристианской архитектуры настолько необычны, что в совокупности с тремя надписями на разных языках однозначно говорят о высоком статусе Белореченской церкви. На него указывает богатейшее погребение в склепе, оставшееся неопубликованным. Судя по описанию, это могло быть захоронение местного феодального владетеля, а сама церковь выполняла функции мемория.
К сожалению, есть неясности с хронологией Белореченского комплекса. Прежде всего, мы не можем безоговорочно принять дату строительства здания в 1171 г., увиденную Кучук-Иоан-несовым. Уже при издании обломка капители в 1893 г. редактор тома П. С. Уварова отметила, что характер орнамента на капители более поздний, «чем год построения храма, указанный надписью». Если это действительно так (капитель опубликована плохо и требует специального анализа), то и дата Белореченской церкви может быть омоложена. Уточнению даты церкви могло бы послужить захоронение в склепе, но и оно недоступно для изучения. Можно осторожно предположить, что наличие в погребальном инвентаре серебряной, на трех цепочках, продолговатой чернильницы, кожаного вышитого кошелька с двусторонним деревянным гребнем внутри, золотых филигранных пуговиц, серебряного поясного набора с рельефным золоченым узором, золотой парчи позволяет сблизить погребение в церкви с эпохой и культурой известных Белореченских курганов XIV-XV вв., приписываемых черкесскому племени абадзехов.
Тщательное исследование художественного металла из Белореченского могильника, выполненное М. Г. Крамаровским, не только подтвердило дату Белореченских курганов, но и указало направления влияний и заимствований: латинское направление, малоазийское направление, греческая группа. Аналогичные направления (группы) выделяются в материалах поздней части Борисовского могильника XIII-XV вв. на побережье и также адыгского. Указанные влияния и товары, согласно М. Г. Крамаровскому, «через Каффу и Тану шли на Тамань и в Матрегу, где преобладало греческое и адыгское население». Сооружение Белореченской церкви мастером из Каффы хорошо вписывается в этот общеисторический контекст и в совокупности с характером культуры Белореченских курганов и погребения под полом церкви может быть рассмотрено как явление одного периода – XIV-XV вв. Конечно, предлагаемая версия весьма гипотетична и требует проверки, в первую очередь путем новых раскопок руин церкви. Но проблема Белореченской церкви, по-видимому, не может рассматриваться изолированно от Белореченских курганов и их культуры. На это, в частности, указывает неопубликованный архивный материал: 18 июля 1869 г. около развалин церкви был раскопан «близлежащий конический курган», в нем найден скелет в деревянном гробе, ориентированном по линии запад-восток. Гроб был засыпан слоем угля в пол-аршина толщиной.
На костяке найдены остатки шелковой, тканной золотом одежды, кривой меч с эфесом длиной 7 четвертей, наконечники стрел, прямой «нож, 15 серебряных пуговиц филигранной работы, 2 плоских золотых колечка (височные кольца? – В. К.) и связанный шелковым шнурком гаманец (кошелек) с сердоликовым камнем внутри». Принадлежность данного кургана к Белореченскому курганному полю несомненна. Видимо, церковь имеет топографическую соотнесенность с курганным могильником.
Совмещение этих двух культурно-репрезентативных комплексов в единую систему позволяет ставить вопрос о существовании в районе г. Белореченска в XIV-XV вв. крупного политического и культурного центра с рынком, располагавшим дорогими импортными товарами, на которые был спрос. Не претендуя на освещение соответствующих проблем социальной структуры местного общества, обратим внимание на достоверное сообщение итальянского автора Иосафата Барбаро, жившего в Тане в 1436-1452 гг.: «Если ехать из Таны вдоль берега упомянутого моря (Черного – В. К.), то через три дня пути вглубь от побережья встретится область, называемая Кремук. Правитель ее носит имя Биберди, что значит «Богом данный». Где находилась область Кремук? Е. Ч. Скржинская в своих комментариях к переводу И. Барбаро полагает, что эта богатая хлебом, мясом и медом область находилась на Кубани, там, «где ныне живут адыгейцы». Мы согласны с данным предположением. Оно находит подтверждение на карте России Я. Гастальдо 1548 г., где «Кремух» помещен в среднем течении Кубани и примерно в районе современного Майкопа.Обозначенное выше размещение области Кремух мне представляется весьма вероятным. Нельзя не обратить внимание на фонетическое сходство имени Кремуха Биберди с именем Георгия Пиуперти, где первая номинация является церковно-христианской (данной при крещении), вторая – местной, адыгской, но в греческой транскрипции несколько искаженной. В адыгской антропонимии имя Биберд известно, а по фольклорным материалам, Биберд был предком князей Хатуковых, владевших крупным племенем хатукаевцев, живших в долине р. Белой. Кстати, область Кромук, «имеющая лучшее местоположение и более других населенная и жители которой исповедуют христианскую религию и имеют священников «по греческому обряду», фигурирует в рассказе Георгия Интериано (XV в.) – автора, хронологически наиболее близкого времени и Белореченских курганов, и церкви.
Основываясь на приведенных хронологических и территориальных соответствиях, можно попытаться отождествить Биберди и Пиуперти как одно лицо – правителя адыгского владения Кремух на р. Белой, существовавшего в XIV-XV вв. Белореченская церковь, очевидно, была главным храмом этого феодального владения и была построена крымским строителем из Каффы в XIV в. Нам осталось лишь указать, что Н. Г. Волкова в исследовании племенных названий Северного Кавказа считала имя Биберд татарским и предполагала, что население Кремуха было ногайским. Однако этому препятствует, как и то, что нам ничего не известно об обращении ногайцев в христианство в XIV-XV вв., так и хорошо обоснованная археологически и исторически версия об адыгской атрибуции культуры Белореченских курганов. Выше рке было сказано о необходимости комплексного подхода к Белореченской церкви и курганам.
Длительное бытование христианства в греко-православной форме на Северо-Западном Кавказе должно было оставить больше материальных следов, чем мы имеем. Возможно, это объясняется слабой археологической изученностью адыгского средневековья. Христианские древности на пространстве между Таманью и Большой Лабой есть: укажем древние каменные кресты в ущелье близ Новороссийска, камень с изображением креста и византийской надписью в ущелье р. Шебша, крест у станицы Береговой, уже упоминавшаяся плита 1557 г. из станицы Курджипской, медный крест энколпион из станицы Махошевской и другие находки.

КРЫМ – ФОРПОСТ ВИЗАНТИЙСКОГО ПРАВОСЛАВИЯ

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Комментирование закрыто, но вы можите поставить трэкбек со своего сайта.

Комментарии закрыты.

Локализовано: Русскоязычные темы для ВордПресс