Культура чеченского народа (Ильясов)

Опубликовано при поддержке Бюро ЮНЕСКО в Москве по Азербайджану, Армении, Беларуси, Республике Молдова и Российской Федерации

Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры

Благотворительный фонд имени Зии Бажаева

ЛЕЧА ИЛЬЯСОВ

КУЛЬТУРА ЧЕЧЕНСКОГО НАРОДА

Публикация книги о чеченской культуре является важным событием в культурной жизни России. Это новый шаг в продвижении к глубокому и всестороннему диалогу культур и конфессий нашей многонациональной страны. Толерантность, веротерпимость, открытость и сближение культур на основе универсальных нравственных ценностей способствуют укреплению единства нашей великой Родины.

Заместитель министра культуры РФ
А.Е. Бусыгин

УДК008(=351. 42)(091)
ББК71. 1+63. 3(2Рос. Чеч)-7
И49

Леча Ильясов. Культура чеченского народа. М., 2009. – 264 с.: ил.

Книга посвящена истории чеченской культуры с древнейших времен до современного состояния. Генезис материальной культуры рассматривается во взаимосвязи с этнической трактовкой древних археологических культур на территории Северного Кавказа. Описание истории нематериального культурного наследия начинается с фольклора, так как именно в нем зарождаются многие виды и жанры художественной культуры. Религиозная культура рассматривается Л. Ильясовым во взаимосвязи с мифологией, историей материальной культуры с момента зарождения религиозных культов в эпоху неолита до современного состояния. Автор ставит и решает проблемы не только историко-культурного, но и культурно-типологического характера. Читатели получают представление об этической культуре, литературе, о типологии музыки и танца, изобразительном искусстве и ремеслах чеченцев.
Природу средневековой башенной архитектуры автор исследует в диалектике развития, на материале архитектурных сооружений различного функционального назначения и различных эпох.
Монография может представлять интерес для ученых, студентов и для всех, кто интересуется культурой и историей чеченцев.
Книга подготовлена в рамках деятельности Фонда развития науки и культуры «Латта»

Рецензенты:
Академик, доктор исторических наук В. А. Тишков,
Член-корреспондент РАН, доктор исторических наук С. А. Арутюнов

Опубликовано при поддержке Бюро ЮНЕСКО в Москве по Азербайджану, Армении, Беларуси, Республике Молдова и Российской Федерации.
Сведения и материалы, содержащиеся в данной публикации не обязательно отражают точку зрения ЮНЕСКО. За представленную информацию несет ответственность автор.

Благотворительный фонд имени Зии Бажаева

©Леча Ильясов, 2009.
© Бюро ЮНЕСКО в Москве, 2009.
ISBN 5-264-00693-0 © «Полиграфические мастерские », 2009.

ЛЕЧА ИЛЬЯСОВ

КУЛЬТУРА ЧЕЧЕНСКОГО НАРОДА

ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА I. ГЕНЕЗИС МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА И ЭТНОГЕНЕЗ ЧЕЧЕНЦЕВ
ГЛАВА II. НЕМАТЕРИАЛЬНОЕ КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ
Фольклор
Религиозная культура чеченцев с древнейших времен до нашего времени
Этика
Литература
Театр
Музыкальная культура
Танцевальная культура
ГЛАВА III. МАТЕРИАЛЬНОЕ КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ
Изобразительное искусство
Ремесла
Музеи
Средневековая архитектура
Истоки архитектурных форм
Средневековая архитектура горной Чечни
Жилые башни
Полубоевые башни
Башни, встроенные в скальные ниши
Боевые башни
Замки и цитадели
Система сторожевых поселений, замков и башен горной Чечни
Великая сигнальная система
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ

История человечества в начале XXI века перешла в новую фазу, для которой характерны определенное стирание межэтнических границ, глобализация экономики, унификация культурных традиций. Это, в свою очередь, является причиной возросшего внимания к этнической самобытности и жанрово-видовому разнообразию национальных культур.
«Всеобщая декларация о культурном разнообразии», принятая ЮНЕСКО в 2001 году, возводит культурное разнообразие в ранг общего достояния человечества» и определяет его защиту как этическую прерогативу, неотделимую от человеческого достоинства. ЮНЕСКО стремится к созданию международного климата, основанного на равенстве всех культур, защите культурного наследия во всех его формах, уважении культурных прав и поощрении межкультурного диалога.
Данный проект, выполненный при поддержке ЮНЕСКО, является одной из первых попыток представить вниманию широкой аудитории результаты монографического исследования, посвященного разнообразию чеченской культуры.
Культура чеченского народа самобытна и уникальна. Ее корни питаются живительной влагой духовного самосознания народа, которое через тысячелетия пронесло культурный опыт предыдущих поколений, постоянно наполняя его новым смыслом и новыми идеями.
Она же, как и любая культура, в определенной степени и универсальна. Она существует и развивается в многообразных связях с культурами других народов, прежде всего живущих в одной ландшафтно-географической зоне. Через эти связи происходят взаимообогащение и взаимовлияние культур разных народов, формирование определенных культурных архетипов, а в случае интенсивности и длительности культурного взаимодействия – формирование культурных общностей, которые имеют наднациональный и надконфессиональный характер.
Самобытность культуры позволяет народу сохранить и пронести через века свою этническую идентичность и своеобразие, культурные коды, которые через тысячелетия открывают потомкам заново духовные тайны и сокровища далеких предков, наполняют их новым смыслом и идеями, сообразными времени. Универсальность культуры позволяет народу найти единый язык общения и культурного взаимодействия с другими народами, прежде всего соседними, свое место в культурном спектре многонационального государства.
Культурная изоляция народа ведет к вырождению его культуры, утрате самобытности – к культурной ассимиляции.
Культура способна успешно развиваться при соблюдении тонкого баланса между двумя этими основополагающими ее признаками: самобытностью и универсальностью.
Помимо этого, ее прогрессивное развитие определяется жанрово-видовым разнообразием и гармоничным развитием ее составляющих, так как все они взаимосвязаны и оказывают определенное влияние друг на друга.
Танцевальная культура органически связана с музыкальной, театр с литературой, развитие народных ремесел может определяться влиянием живописи, и, наоборот, в свою очередь изобразительное искусство нередко испытывает влияние музыкальной культуры, народная музыка может влиять на классическую, так же как и последняя на первую.
Сохранение этнической самобытности и общечеловеческой универсальности, гармоничное развитие всех жанров и видов культуры являются основой ее прогрессивного развития. Истоки культуры чеченского народа уходят в глубокую древность. Они ведут к эпохе неолита, когда начинается распад кавказской языковой семьи и формирование отдельных языков.
Развитие материальной культуры прослеживается по материалам археологических культур на территории расселения кавказских племен с IV тысячелетия до нашей эры.
Зародившись и развиваясь на стыке переднеазиатской и европейской цивилизаций, чеченская культура испытала влияние обеих, но сохранила свою уникальность.
В чеченской культуре представлены все виды и жанры, свойственные культурам цивилизованных народов. При этом она обладает определенным этническим своеобразием, которое определяется географическим положением, конфессиональными особенностями и этнокультурным окружением.
ГЛАВА I
ГЕНЕЗИС МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА
И ЭТНОГЕНЕЗ ЧЕЧЕНЦЕВ
На Северном Кавказе, в междуречье Кубани и Сулака, в течение четырехтысячелетий сменилось несколько археологических культур , в развитии которых наблюдается определенная генетическая преемственность и в бытовой, и в погребальной культуре, и в религиозно-мифологических воззрениях. Все эти факторы могут быть основанием для предположения этногенетической преемственности проживавшего на этой территории населения с древнейших времен вплоть до Раннего Средневековья.
Е. И. Крупнов на основе тщательного изучения археологических культур Северного Кавказа с эпохи ранней бронзы до периода раннего железа пришел к выводу о существовании на территории Кавказа, Закавказья и Малой Азии кавказской культурной и языковой общности . Она, по мнению ученого, характеризовалась рядом общих черт, присущих в V–III тысячелетиях до нашей эры всем ее районам:
– оседлостью и общими формами хозяйства (земледелие, скотоводство и развитое гончарство);
– небольшими однотипными поселениями на холмах, с округлыми или прямоугольными жилищами, с передвижными очагами, с использованием глиняных блоков;
– одинаковыми типами керамики с преобладанием спиральной орнаментации.
Эта общность стала распадаться к началу III тысячелетия до нашей эры, что подтверждается появлением в это время локальных вариантов энеолитической культуры Кавказа: куро-араксской – в Закавказье и на Северо-Восточном Кавказе, майкопской – на Северо-Западном и Центральном Кавказе.
На самом же деле, как об этом свидетельствуют уровень и характер соответствий в языках современной кавказской семьи и в древних мертвых языках Передней Азии, прежде всего хуррито-урартских, распад кавказской языковой общности произошел гораздо раньше, не позднее начала V тысячелетия до нашей эры.
Распад же энеолитической культуры Кавказа на локальные варианты отражает уже распад нахско-хурритского языкового единства, вызванный миграцией части древних нахско-хурритских племен в Закавказье и Переднюю Азию. Но и по истечении нескольких тысяч лет урартский язык (по всей видимости, хурритский язык I тысячелетия до нашей эры) обнаруживает удивительную близость именно к современным нахским языкам.
Кавказская языковая общность распалась, по всей видимости, к концу неолита – началу энеолита на картвельскую, адыгскую, нахскую и дагестанскую языковые группы.
Распад нахско-дагестанского языкового единства, как об этом свидетельствуют существенные различия в материальной культуре на территории расселения нахских и дагестанских племен, мог произойти не позднее конца V– начала IV тысячелетия до нашей эры. Но вполне возможно, что нахско-дагестанского языкового единства не существовало никогда и общие черты в этих языках обусловлены длительным сосуществованием в смежных границах, а также адстратно-субстратными взаимоотношениями.
На это указывает и близость языка хурритов, мигрировавших с Северного Кавказа в Закавказье и Переднюю Азию в IV тысячелетии до нашей эры, именно к чеченскому языку как в структурно-типологическом, так и лексическом плане . А это возможно только в том случае, если миграция произошла после окончательного разделения нахских и дагестанских языков .
При распаде кавказского языкового единства народы, населяющие Северный Кавказ и территорию к юго-западу от него, располагались по отношению друг к другу так же, как и в позднейшее время. Носители дагестанских языков находились на востоке ареала, нахские племена – в центре, адыгские – на западе и в юго-западной области.
По всей видимости, подобное соседство было длительным и отразилось на уровне языковых соответствий между ними. В этом смысле адыгские языки гораздо ближе и в лексическом, и в структурно-типологическом плане к нахским, чем к дагестанским, языкам. Если учитывать уровень лексических и морфологических различий между нахскими и адыгскими языками, который определяется закономерностями их исторического развития, то можно говорить об относительной лексической близости этих языков. Оно обусловлено не только общностью происхождения, но и длительным их сосуществованием.
Близкое родство нахских и хурритских языков является бесспорным научным фактом . Об этом говорит не только высокий уровень лексических схождений, но и полное структурно-типологическое тождество этих языков. Даже показатели грамматических классов в нахских языках, которые представляются сравнительно поздним явлением, имеют прототипы в хуррито-урартских языках в виде указательных местоимений.
При этом нужно учитывать то, что со времени разделения этих языков прошло несколько тысяч лет. Ведь хурриты покинули районы древнего проживания, то есть ущелья и равнины Северного Кавказа и Юго-Восточной Европы, не позднее IV тысячелетия до нашей эры.
Хурритские племена продвигаются на юг, как об этом свидетельствуют археологические материалы и исторические источники, практически по всем основным перевалам через Главный Кавказский хребет: по побережью Каспийского моря, через Дарьяльское ущелье, по побережью Черного моря, частично оседая на южных склонах Кавказа.
Со второй половины III тысячелетия до нашей эры они начинают упоминаться в аккадских источниках под этнонимом «субареи» . К этому времени относятся две клинописные надписи, сделанные от имени хурритских царей, одна – на аккадском, вторая – на хурритском языке. Вторая надпись, принадлежащая Тишари, царю Уркеша (Северная Месопотамия), является древнейшим памятником хурритского языка .
В конце первой половины II тысячелетия до нашей эры хурриты распространяются почти по всей территории Передней Азии. Границы их расселения простираются от реки Диялы – на юго-востоке до Средиземноморского побережья – на западе, на юге – до Палестины и Сирии включительно. Они поселяются в Эламе, Месопотамии, Мари, Митанни, Сирии, Палестине. В аккадских источниках их называют первоначально субареями, а их страну – Субарту. По мнению исследователей, на самом деле этноним «субареи» относился к дохурритскому (возможно, шумерскому) населению этих районов, с которым хурриты могли находиться в определенном этническом родстве.
Египетские источники с XVI века до нашей эры называют их huru, а в Библии древние (несемитские) племена Палестины обозначены как hori (из huri).
Северная граница расселения хурритских племен в этот период неопределенна, так как к северу от них была территория урартов – народа, близкородственного хурритам по языку и происхождению. По всей видимости, в начале III тысячелетия они представляли единый этнос.
Еще севернее, в Центральном и Восточном Закавказье, исследователи предполагают существование еще одной группы нахских племен – этиухов . Этиухи являются создателями так называемой триалетской археологической культуры, существовавшей в Закавказье во II тысячелетии до нашей эры. Эта культура имела глубокие материальные связи с перед-неазиатским хурритским миром.
Предполагается, что хурриты были создателями так называемой куро-араксской археологической культуры , возникшей в конце IV тысячелетия на территории Восточного Закавказья, в междуречье Куры и Аракса, а также на Армянском нагорье . Отсюда она распространилась почти на все Закавказье, на отдельные районы Передней Азии, вплоть до Сирии и Палестины, а к северу – на Дагестан и юго-восточные районы Чечни и Осетии.
Поселения куро-араксских племен располагались на холмах и возвышенных местах, а также по берегам рек и на горных склонах. Чаще всего куро-араксские племена устраивали свои поселения на естественно укрепленных холмах, как, например, Сержень-юртовское поселение на территории Юго-Восточной Чечни. Некоторые поселения куро-араксской культуры обнесены искусственными рвами и каменными или сырцовыми стенами. В Шенгавите куро-араксское поселение было укреплено оборонительной стеной с башнями, сложенной из каменных блоков, и имело подземный ход к реке .
Наиболее распространенным типом жилища были дома круглого или овального плана, которые строились из камня, сырцового кирпича или турлучной техникой, но на некоторых поселениях встречаются и прямоугольные постройки . Дома перекрывались деревянными балочными конструкциями с глиняным наполнением. В некоторых из них сохранились следы от центрального опорного столба. Круглые глиняные очаги располагали в центре жилища. Большое распространение получили у куро-араксских племен глиняные очажные подставки различного типа, в том числе и в виде стилизованных фигурок быков .
Основу хозяйства племен куро-араксской культуры составляли земледелие и скотоводство. Толщина культурных напластований, которая на некоторых поселениях достигает восьми метров, говорит об их оседлом, земледельческом характере.
Именно земледелие являлось основным занятием куро-араксских племен. Об этом свидетельствуют многочисленный земледельческий инвентарь и даже зерна различных злаков, обнаруженные в культурных пластах куро-араксских поселений. Поля куро-араксские племена обрабатывали мотыгой, но уже в эпоху расцвета использовали простейший плуг и соху . Они сеяли пшеницу различных видов, ячмень, а также выращивали лен для производства ткани.
Хозяйство куро-араксских племен было комплексным, поэтому и скотоводство было не менее развитым, чем земледелие.
Большое место в нем занимало разведение крупного рогатого скота, который использовался в качестве тягловой силы и транспортного средства, как об этом свидетельствуют археологические находки на куро-араксских поселениях Северного Кавказа. Развитый характер отгонного скотоводства у куро-араксских племен, в результате которого были освоены высокогорные районы Кавказа, может свидетельствовать о доместикации куро-араксскими племенами лошади .
Во второй половине III тысячелетия до нашей эры большинство поселений куро-араксской культуры были покинуты их жителями. Это, по мнению ученых, могло быть вызвано экологическими, климатическими причинами или продвижением с юга других племен. Одна часть куро-араксских племен продвинулась на север и северо-восток, в высокогорные районы Кавказа, другая – на юг, в Переднюю Азию.
Этническая принадлежность куро-араксских племен до сих пор является предметом острых научных дискуссий .
Вероятнее всего, это были хурритские племена, которые в конце IV тысячелетия до н. э. откололись от основного нахско-хурритского этнического массива и устремились на юг, в Закавказье и Переднюю Азию. Это подтверждается и археологическими материалами, и лингвистическими соответствиями.
Прежде всего, «ни по технологическим признакам, ни по формам, ни по орнаментации куро-араксская керамика не связана с керамикой из Закавказья V–IV тысячелетий до нашей эры, то есть на всех известных многослойных поселениях, где куро-араксский слой подстилается более ранним слоем, четко устанавливается отсутствие генетической связи между основным материалом, представленным в этих слоях, – керамикой, являющейся важнейшим атрибутом культуры» .
Следовательно, создателями куро-араксской культуры могут быть племена, пришедшие в Закавказье в конце IV тысячелетия до н. э. с севера, из-за Главного Кавказского хребта, так как эта культура не обнаруживает даже на раннем этапе генетических связей с более развитыми в то время культурами Передней Азии. Но в то же время куро-араксская культура обладает рядом общих черт с майкопской археологической культурой Северного Кавказа, которые проявляются в погребальном обряде, керамике и других предметах, что также может свидетельствовать об их общих истоках.
Это подтверждается и характером, и направлением миграции хурритских племен, которая отражается в исторических источниках III тысячелетия до нашей эры .
В свое время известный исследователь Е. И. Крупнов писал: «Сходство памятников майкопской культуры с памятниками культуры Куро-Араксского энеолита (рельефный криволинейный орнамент на керамике, формы наконечников стрел и т. д. ) и соединение этих культур в поселениях Чечено-Ингушетии позволяют видеть в майкопской культуре северо-западный вариант некогда единой археологической культуры всего Кавказского перешейка. Все увеличивающееся число данных о связях этих древних культур превращает этот вопрос в важную проблему древнейшего культурного кавказского единства и его отношения к какой-то большой и тоже единой этнической общности…
Несомненно, кавказская языковая семья оформилась очень давно, еще в неолитическую эпоху, может быть, еще до выступления на историческую арену Старого Света семитических, индоевропейских, угрофинских и тем более тюркоязычных народов» .
Хурритские племена являлись частью нахско-хурритского этнического массива, от Кубани до Дагестана, занимая юго-восточную часть этого ареала, включавшего юго-восточные и южные районы Чечни и западные районы Дагестана. Подтверждает это и уровень лингвистических соответствий между хурритским и другими кавказскими языками. Хурритский язык обнаруживает наибольшую близость именно к нахскому языку, затем к дагестанским и только потом к абхазо-адыгским и картвельским языкам. Это говорит о том, что распад нахско-дагестанской языковой общности, если таковая существовала вообще , произошел уже к началу IV тысячелетия до нашей эры. Иначе хурритский язык был бы одинаково близок и к нахским, и к дагестанским языкам.
С другой стороны, характер лингвистических соответствий свидетельствует о том, что хурритские племена являлись восточной частью нахско-хурритского массива и были соседями носителей дагестанских языков.
На основе вышесказанного можно предположить, что к концу IV тысячелетия до нашей эры хурритские племена устремляются на юг, в Закавказье, а позднее и в Переднюю Азию, и создают там новую культуру.
В период расцвета куро-араксской культуры хурритские племена расселяются по всему Закавказью, включая высокогорные районы, а часть из них возвращается в районы прежнего проживания на территории Северного Кавказа и приходит в соприкосновение с нахскими племенами – носителями майкопской культуры.
В районах, где встречаются эти две культуры, появляются поселения, материальная культура которых обладает синкретическими чертами обеих археологических культур. Это было возможно только при определенной этнической близости их носителей.
В III тысячелетии до нашей эры хурритские племена Закавказья по неизвестным для нас причинам покидают свои поселения и устремляются на юг. Их миграция и расселение по пути передвижения зафиксированы в исторических источниках III тысячелетия до нашей эры.
Потомками хурритов на Северном Кавказе являлись жители Ауха, Ичкерии и Чеберлоя . Но уже после XV века они были ассимилированы чеченцами – потомками алан, мигрировавшими сюда из западных районов Кавказа, по преданию, из Нашха .
Хурриты играли в течение многих веков ведущую роль в Передней Азии. В XVI веке они создали государство Митанни со столицей Вашшуканни в Северной Месопотамии. Оно упоминается в хеттских документах и как «Хурри», и как «Митанни» .
Митанни играло доминирующую роль в Передней Азии в течение нескольких столетий. Под его влиянием находились многие области, прилегающие к нему, в том числе Аррапха, Киццуватна, Ашшур, Алалах.
Митанни было достаточно рыхлым образованием, и его правители так и не сумели создать единого, централизованного государства. В процессе длительных войн с хеттами, в которых принимала участие на стороне последних и Ассирия, а также междоусобной борьбы за власть и трон Митанни пришло в упадок. К концу XIV века до нашей эры оно попало в зависимость от Ассирии и к 1300 году до нашей эры перестало существовать. Нельзя исключать и того, что часть хурритов под давлением семитских племен сместилась на север, в район Армянского нагорья.
К этому времени относятся первые упоминания в ассирийских источниках о племенах уруатри, населявших Армянское нагорье. В записях ассирийских писцов говорится о походах их правителей в страны «Наири – Нахири» .
В начале I тысячелетия до нашей эры хуррито-урартские племена, населявшие Армянское нагорье, создают мощное государство Урарту. В анналах ассирийского царя Салманасара III в 856 году до нашей эры упоминается царство Урарту или Бийанили (Бийанские страны).
Уже к началу VIII века до нашей эры Урарту становится мощной военной державой, цари которой совершают походы на прилегающие страны и вступают в соперничество с хеттами и ассирийцами. Наивысшего расцвета государство Урарту достигает при царях Менуа и Аргишти (VIII век до н. э. ). Влияние Урарту распространяется и на закавказские племена. По всей стране строятся каменные крепости с мощными цитаделями, развиваются ремесла и сельское хозяйство. Если первоначально царские писцы вели записи на ассирийском языке, то позже они переходят на урартский язык.
Основу экономики в Урарту составляли земледелие и скотоводство. Зарождение земледелия в этом районе восходит к неолиту. В урартский период здесь произошла окончательная дифференциация культур пшеницы и ячменя . Кроме того, здесь возделывалось просо. Из масличных культур были распространены кунжут и лен. Урарты создавали для орошения полей сложные и грандиозные ирригационные системы не только на территории своей страны, но в сопредельных, подвластных им областях. Это и искусственные озера, служившие резервуарами для хранения воды, и огромные по протяженности каналы для орошения. Урартская техника земледелия была очень развитой. Основные земледельческие орудия урартов были железными – лемехи плугов, мотыги и серпы. Археологический инвентарь содержит огромное количество каменных пестов, ступок, чаш и зернотерок.
Территория Урарту, как, впрочем, и всей Передней Азии, была зоной интенсивного садоводства и виноградарства. При раскопках на Кармир-блуре обнаружены остатки и косточки самых различных плодов: сливы, яблока, айвы, вишни, граната, персика . Археологические материалы говорят о высоком уровне развития виноградарства и виноделия в Урарту. Здесь культивировались самые различные сорта винограда. О виноделии в Урарту в древних источниках очень мало информации, но на многих урартских поселениях сохранились кладовые для хранения вина и винные погреба.
Не менее развитым было в Урарту и скотоводство. Археологические материалы и древние источники говорят о преобладании численности мелкого рогатого скота над крупным. Скотоводство было отгонным, что определялось недостатком пастбищ и географическими условиями. Урартам были известны производство масла и сыроварение. Они выделывали кожи и производили различные ткани из шерсти.
Важной отраслью скотоводства в Урарту было коневодство. Урартские источники говорят о наличии в урартском войске конницы и колесниц.
Архитектурное искусство урартов в высшей степени проявилось в строительстве крепостей. Крепости сооружались в труднодоступных местах, на высоких холмах или утесах, близ горной речки или родника . Если стены возводились на скальных массивах, то специального фундамента для них не строили, но производили работы по сохранению камней основания от разрушения. Урартские крепости сооружались или из камня, или из сырцового кирпича на каменном основании. Об архитектуре урартских храмов и дворцов судить очень сложно, так как до нашего времени они сохранились только в виде развалин и в основном под толстым слоем грунта.
Материальная культура Урарту была уникальной для своего времени, и, несомненно, через опосредованные связи она определила в какой-то степени и лицо современной европейской культуры.
После падения Урарту в начале VI века до нашей эры часть урартских племен мигрировала на Северный Кавказ, в районы расселения родственных нахских племен (информация об этом сохранилась в преданиях многих чеченских тейпов, а также в фамильных хрониках – тептарах), другая же часть – в восточные районы Закавказья.
Чуть позже здесь возникло государство Кавказская Албания. Наиболее активным этносом в нем были потомки хуррито-урартских племен, известные под этнонимом «гаргары» или «гаргареи». По всей видимости, нет особых оснований для того, чтобы идентифицировать их с лезгинами или удинами, так как этноним «гаргареи» упоминается античными авторами рядом с «утиями, уди, удинами» и «легами», которые, без сомнения, являются предками современных удин и лезгин.
По всей видимости, часть гаргареев позднее мигрировала на Северный Кавказ, в районы расселения родственных им нахских племен. Это дает возможность объяснить определенный уровень морфологических и лексических соответствий между нахскими и некоторыми дагестанскими (прежде всего лезгинскими) языками явлением адстратного характера.
Нахские племена двалов, населявшие территорию древней Двалетии (современная Южная Осетия) вплоть до конца XVII века, также являются потомками древних мигрантов, осевших здесь по пути передвижения нахских племен на юг . Согласно Вахушти Багратиони, древнейшее население Двалетии происходит от легендарного Кавкаса и является близкородственным дурдзукам, то есть горным нахам . О принадлежности двалов к нахским племенам говорит и отнесение их древними авторами к кавкасианам, под которыми, без сомнения, подразумевались нахи.
Древнейшей археологической культурой, создатели которой могут идентифицироваться непосредственно с предками чеченцев, является так называемая майкопская культура, которая была названа по имени курганного погребения, найденного вблизи города Майкоп в конце XIX века.
Курган представлял собой насыпь высотой более десяти метров, под которой находились два погребения: одно, основное, – непосредственно под насыпью, в яме, другое – в самой насыпи. Основная могила представляла собой четырехугольную яму, вырытую в грунте, ориентированную по оси северо-восток–юго-запад. Вокруг нее был сооружен кромлех из известковых плит. Стены могилы были укреплены деревянными конструкциями, а дно выложено мелкими речными булыжниками. Она была поделена деревянными перегородками на южную и северную половины, а последняя была разделена на две равные части. В южной половине могилы было одно погребение (погребенный лежал в скорченном положении на боку, засыпанный красной краской, головой на юго-восток), в северной половине в каждой из частей было по одному погребению.
Могила (большей частью южная ее половина) содержала большое количество золотых бляшек в форме львов, быков, золотые кольца и бусы, золотые и серебряные сосуды, кремневые наконечники стрел, каменный шлифованный топор, медные орудия труда, керамику различной формы и назначения .
Еще ранее была открыта группа курганов у станицы Новосвободной (Царской), погребальный обряд (скорченные и окрашенные костяки) и инвентарь которых имели много общего с Майкопским курганом, но погребения в новосвободненских курганах совершались не в ямах, а в каменных гробницах – дольменах. Они содержали богатый инвентарь в виде золотых и серебряных украшений, бронзовых орудий труда и оружия, бронзовые котлы и чаши, керамику в виде ангобированных и лощеных сосудов, украшенных орнаментом.
Но при множестве сходных черт, которые дают все основания относить Майкопский курган и курганные погребения у станицы Новосвободной к одной археологической культуре, у них есть определенные различия в способе захоронения (ямы и дольменообразные сооружения), а также в изготовлении оружия и керамики. По всей видимости, они носят хронологический характер , а открытие памятников майкопской культуры промежуточной стадии развития позволяет говорить о трех этапах ее существования (А. А. Формозов, Р. М. Мунчаев).
В XX веке, в течение нескольких десятилетий, погребальные и бытовые памятники майкопской культуры были открыты в Ставрополье, в Кабардино-Балкарии, в Чечне (у ст. Мекенской на Тереке, у селения Бамут на Фортанге, у селения Бачи-юрт на реке Гонсол, у селения Сержень-юрт, у селения Зандак) .
Майкопская культура в период своего расцвета распространилась на всю предгорную и равнинную часть Северного Кавказа – от Таманского полуострова на западе и до границы Дагестана на юго-востоке . На юге и юго-востоке Чечено-Ингушетии, в основном в приграничных с Грузией и Дагестаном районах, племена майкопской культуры приходят в соприкосновение с племенами более древней куро-араксской культуры. Инвентарь бытовых и погребальных памятников содержит в себе устойчивые черты и признаки обеих культур. Однако сочетание в археологических комплексах позднемай-копских черт с ранними куро-араксскими, учитывая границы существования этих культур (куро-араксская – от середины IV тысячелетия и до конца III тысячелетия до нашей эры, майкопская – от конца IV и до конца II тысячелетия до нашей эры), не находит пока рационального, научного объяснения .
Начиная с эпохи расцвета майкопской культуры, когда уже, по всей видимости, завершается процесс сложения племен, на Северном Кавказе, на территории от Кубани до Аргуна формируется союз близкородственных племен, который, вбирая в себя и ассимилируя отдельные группы степного населения, сохраняется вплоть до монголо-татарского нашествия.
В этих же границах в течение почти пяти тысячелетий сохраняется и культурная преемственность, от майкопской культуры до аланской , а позднее, уже в более узких пределах, и до позднесредневековой чеченской культуры.
Ни у кого не вызывает сомнений местное происхождение материалов ранних этапов майкопской культуры, зафиксированных в бытовых и погребальных памятниках Северо-Западного и Центрального Кавказа. Местный характер основного компонента бытового и производственного инвентаря подтверждается археологическими материалами практически всех раскопанных поселений майкопской культуры, относящихся к разным этапам ее существования.
Археологические материалы, относящиеся к древнейшему этапу майкопской культуры, были обнаружены на востоке Чечни, что делает несостоятельной гипотезу о распространении ее с запада на восток. Исследования ведущих российских археологов последнего времени (Р. М. Мунчаев) доказывают, что контакты майкопцев с переднеазиатским миром шли через территорию Дагестана.
Майкопская культура была создана древним автохтонным населением – предками современного нахского населения Кавказа – и зародилась на местной основе. Но при этом надо учитывать достаточно сильное влияние древних переднеазиатских цивилизаций на культурное развитие Северного Кавказа, которое фиксируется исследователями уже по материалам местного неолита .
Культурное влияние Месопотамии на регион усиливается по неясным причинам именно в эпоху ранней бронзы Северного Кавказа. Этот процесс может объясняться и активизацией торгово-экономических связей, и миграцией отдельных групп месопотамского населения на Северный Кавказ, и потребностью переднеазиатских ремесленных центров в сырье , но наряду с этим основной причиной этих контактов, вероятнее всего, является этническое и языковое родство населения этих регионов .
Передвижения близкородственных нахских племен через хребет с юга на север и обратно вплоть до конца I тысячелетия нашей эры фиксируются в исторических источниках и народных преданиях.
Майкопская культура датируется исследователями приблизительно концом IV-началом II тысячелетия до нашей эры. На западе она граничила с дольменной культурой, на юге и востоке – с куро-араксской (с ней она была связана генетически), на севере – с ямной, катакомбной, а позже и срубной археологическими культурами.
Племена майкопской культуры занимали в основном предгорные и равнинные районы Северного Кавказа, но, по всей видимости, поддерживали тесные отношения с горными районами . Они располагали свои поселения в труднодоступных местах: на речных мысах или террасах, вдоль рек, имеющих высокие обрывистые берега, которые служили им естественным укреплением. С незащищенной стороны они окружали свои поселения оборонительными стенами, выложенными из камня, имевшими внушительные для того времени размеры.
Известный археолог и исследователь эпохи бронзы Кавказа и Передней Азии Р. М. Мунчаев выделяет два этапа существования майкопской археологической культуры:
ранний: эпоха Майкопского кургана и поселения Мешоко;
поздний: время Новосвободненского и Бамутского курганных могильников .
Наиболее интересным памятником майкопской культуры на территории современной Чечни является Бамутский курганный могильник. В его погребениях обнаружен богатый и разнообразный инвентарь: красно-охристая керамика, бронзовые кинжалы и топоры, бронзовые наконечники копий, костяные и кремневые наконечники стрел, орудия труда из бронзы и кремня, бронзовые котлы, украшенные жемчужным орнаментом, аналогичные материалу из Новосвободненских курганов, украшения из бронзы и камня.
Майкопская археологическая культура просуществовала более тысячи лет. В эпоху своего расцвета она занимала обширную территорию от Прикубанья до Дагестана. Главной ее особенностью были активные культурно-экономические контакты с Передней Азией и Закавказьем, которые во многом определили специфику ее развития.
Интенсивное развитие экономики, особенно скотоводства, металлообработки и керамического производства, привело к раннему социальному расслоению и сосредоточению в руках родоплеменной верхушки огромных богатств в виде скота, драгоценных металлов, бронзовых изделий, обособлению наиболее сильных в экономическом отношении патриархальных семей, выдвигавших из своей среды вождей всего племени . Появление новых технологий вооружения должно было способствовать появлению зачатков рабства.
К началу II тысячелетия наиболее яркие черты этой культуры постепенно угасают под влиянием различных факторов. К важнейшим из них относятся: прекращение контактов с Передней Азией и активизация связей с населением степной полосы Причерноморья и Поволжья, более отсталым в социально-культурном плане, с последующей инфильтрацией отдельных групп степных племен в среду майкопцев.
В это время прекращается приток импортных изделий с юга, исчезают захоронения с богатым погребальным инвентарем. Начинается определенная деградация материальной культуры майкопцев, хотя этот процесс был неравномерным для различных районов Северного Кавказа.
Майкопская культура постепенно трансформируется в северокавказскую археологическую культуру, сохраняя долгое время отдельные черты в предметах быта, вооружении и обряде погребения уже в недрах новой культуры.
В начале II тысячелетия до нашей эры майкопская археологическая культура постепенно сменяется новой, которую ученые назвали северокавказской культурой. Она не была материальной культурой нового населения этого региона, а сложилась на основе майкопской культуры и генетически из нее вытекала, как об этом свидетельствуют сходство похоронного ритуала, возведение надмогильных каменных кромлехов и, соответственно, унаследование религиозных представлений, взаимосвязь образцов керамики, а также почти полное совпадение территорий распространения.
При этом сохранились погребальные памятники переходного периода с какими-то чертами майкопской культуры, но уже содержащие иной погребальный обряд или инвентарь, представляющий новую культуру.
Наиболее интересным памятником переходного времени, который В. И. Марковин отнес к раннему этапу северокавказской археологической культуры, является курганное захоронение у Ульского аула в Прикубанье . Погребенный лежал в вытянутом положении, на спине, головой на север, с небольшим отклонением к востоку. В погребении были обнаружены глиняные и алебастровые статуэтки, миниатюрный сосудик, изогнутые булавки с отверстиями, похожие на булавки из майкопских курганов у станицы Новосвободной, фрагменты керамики, миниатюрная глиняная модель повозки. Для Ульского кургана характерно сочетание инвентаря, близкого к майкопскому, и нового погребального обряда , свойственного для погребений северокавказской культуры.
Памятники переходного периода или раннего этапа северокавказской археологической культуры обнаружены на территории от Прикубанья до Дагестана. Наиболее ранним погребальным памятником этой культуры на территории современной Чечни является курганное захоронение в дольменообразном ящике у селения Закан-юрт.
Из инвентаря, при всех локальных вариантах, наиболее типичными для них являются костяные изогнутые булавки, витые проволочные подвески, каменные сверленые топоры простых форм, бронзовые топоры со слегка свисающим обухом, плоские тесловидные топоры, сосуды с «елочным» орнаментом и вдавлениями .
На основе майкопских черт в обряде погребения, архаичности инвентаря, а также аналогий в древних комплексах Закавказья и Передней Азии В. И. Марковин определил границы раннего этапа северокавказской археологической культуры началом II тысячелетия до нашей эры и 1700 годом до нашей эры . К концу его черты майкопской культуры уже окончательно угасли, а особенности новой археологической культуры обрели определенную устойчивость.
К середине II тысячелетия до нашей эры окончательно складываются черты нового погребального обряда , типы погребального инвентаря, характерные именно для северокавказской археологической культуры. Это время завершения ее второго этапа, границы которого определяются 1700 годом до нашей эры 1500 годом нашей эры.
По всей территории распространения северокавказской археологической культуры от Прикубанья до левобережья Сулака почти все погребения этого времени содержат бронзовые проушные топоры, бронзовые орудия и оружие, литые украшения, покрытые узором, каменные топоры и булавы, орнаментированные сосуды. При этом изделия из бронзы украшены ярким орнаментом в виде шнура, спирали, налепных кружочков, сосуды – оттисками шнура, спиральными вдавлениями.
В этот период можно говорить об определенном расцвете материальной культуры северокавказских племен, тогда как на ранней стадии существования северокавказской культуры ощущалась явная ее деградация по сравнению с предыдущей майкопской археологической культурой. Это проявляется и в разнообразии инвентаря погребений, и в более высокой технологии производства.
К примеру, курганное захоронение у станицы Андрюковской содержало медный кинжал с нервюрой, круглый медальон, орнаментированный узором в виде шнура и спирали, медные подвески, височное кольцо овальной формы, молоточковидную булавку .
На территории современной Чечни типичным памятником второго этапа развития северокавказской культуры является грунтовый могильник Гатын-кале в Аргунском ущелье. В погребениях обнаружены многовитковые бронзовые браслеты, булавки с волютобразными навершиями, бронзовые и пастовые бусы, подвески в виде ложечек и колец, височные кольца, глиняные сосуды.
К концу II тысячелетия до нашей эры в различных районах Северного Кавказа носители северокавказской археологической культуры приходят в соприкосновение с представителями северных степных культур, прежде всего катакомбной и срубной. На западе, в Прикубанье, эти процессы приобретают более глубокий и системный характер. В погребениях этого региона появляются новые черты не только в инвентаре, но и в погребальном обряде. Постепенно меняется облик материальной культуры, приобретая смешанный характер. На Центральном Кавказе эти процессы протекают медленнее, влияние степных культур ощущается меньше и в погребальном обряде, и в предметах материальной культуры. На восточной границе ареала, в Дагестане, где усиливается влияние местных энеолитических культур, северокавказская культура также теряет свои специфические черты. Это время исследователи относят к третьему этапу ее существования. Границы его определяются приблизительно серединой II тысячелетия до нашей эры – концом II тысячелетия до нашей эры. В этот период усиливаются локальные различия в материальной культуре и погребальном обряде у племен северокавказской культуры в различных районах Северного Кавказа. На их основе в недрах старой культуры зарождаются черты новых археологических культур, прежде всего прикубанской и кобанской. К примеру, бронзовый топор, найденный у селения Закан-юрт в Чечне, является прототипом кобанских топориков .
Основную роль в хозяйстве носителей северокавказской культуры играли скотоводство и земледелие. Земледелие было более развитым, чем в предыдущую эпоху, – культивировались различные виды злаков (пшеница, ячмень). Земледелие было мотыжным, для обработки земли использовались мотыги из твердых пород камня. Если на раннем этапе северокавказской культуры уборка урожая производилась серпами с кремневыми вкладышами, то позднее распространились бронзовые серпы. Для помола зерна использовались каменные зернотерки, которые очень часто встречаются в погребениях северокавказской культуры.
Основу скотоводства составляло разведение овец, коз и крупного рогатого скота. Овцеводство было отгонным, это прослеживается по находкам предметов северокавказской культуры и в высокогорных районах, куда скот отгоняли на летние пастбища, и в прикаспийских степях, где его пасли зимой. Отгонное скотоводство в зачаточном состоянии, по всей видимости, было характерно и для майкопских племен. Этому способствовало и разведение лошадей, которые использовались только для верховой езды. Найденная в Ульском кургане глиняная модель двухколесной повозки свидетельствует о том, что северокавказские племена уже были знакомы с колесной телегой.
О форме жилищ той эпохи можно судить по различным типам могил, так как в древности могилы очень часто повторяли земные дома. И даже строительный материал для земных и вечных жилищ использовался один и тот же, в зависимости от его доступности. В горных районах, где уже в предыдущую эпоху стали строить дома из камня, были распространены каменные склепы и каменные ящики, в лесных районах, где строились деревянные дома и камня было мало, использовались деревянные конструкции при возведении могил. Как и в предыдущую эпоху, жилища в этом ареале были прямоугольной формы.
Несмотря на скудость материала, свидетельствующего о характере поселений и жилищ племен северокавказской культуры, разнообразные типы могил говорят о том, что они обладали довольно высокой техникой жилищного и, возможно, фортификационного строительства.
Именно к северокавказской культуре археологи относят жилую постройку у селения Гатын-Кале в горной Чечне. Она была прямоугольной в плане, стены сплетены из хвороста и обмазаны глиной. Жилище было разделено на две камеры внутренней стеной, выстроенной из камня. Пол в жилище был выложен каменной плиткой.
Погребальная культура северокавказцев была очень разнообразной: курганы, каменные ящики, склепы, грунтовые ямы. В таком виде нахи Северного Кавказа сохранят ее вплоть до Позднего Средневековья.
По погребениям, в которых находят оружие, украшения, посуду, видно, что носители северокавказской культуры верили в загробную жизнь и считали ее простым продолжением земной жизни, йдобные воззрения были присущи нахам и в Средневековье.
К середине II-началу I тысячелетия до нашей эры северокавказская культура сменяется так называемой кобанской археологической культурой. Обе эти культуры были связаны генетически и принадлежали одному этносу. Основной ареал распространения кобанской культуры совпадает с зоной предыдущей, северокавказской, смещаясь при этом на юг, к Главному Кавказскому хребту, а в районе Центрального Кавказа – и за границы хребта. На севере граница ее доходила до современной Ставропольской возвышенности. Это отражало характер расселения нахских племен, которые под натиском многочисленных диких орд ирано-, угро-, тюркоязычных кочевников были вынуждены сдвигаться на юг и восток, вытесняя и частично ассимилируя народы, создавшие куро-аракcскую культуру.
Наиболее древние памятники кобанской культуры найдены на территории древней Двалетии (современной Южной Осетии) – это XVI век до нашей эры. На Северном Кавказе самые ранние памятники кобанской культуры датируются XII веком, самые поздние – IV веком до нашей эры.
Основой хозяйственной деятельности кобанцев были скотоводство и земледелие . При этом ведущей отраслью их хозяйства было скотоводство. Они разводили крупный и мелкий рогатый скот. Овцеводство было отгонным. Огромную роль в хозяйстве и в жизни кобанских племен играло разведение лошадей. Об этом свидетельствует большое число находок элементов конской сбруи на кобанских поселениях и в погребениях. По всей видимости, лошадь становится в этот период основным средством передвижения . Многочисленные глиняные фигурки лошадей, изображение их на бронзовых топорах, керамике говорят о распространении культа коня у кобанцев .
О развитии земледелия у кобанцев можно судить по археологическим материалам из предгорных и равнинных районов.
Кобанцы культивировали пшеницу, ячмень, рожь, просо. При обработке пашен использовали деревянную соху, плуг, мотыгу с бронзовой насадкой, каменные серпы с кремневым вкладышем, бронзовые серпы, а к VII веку до нашей эры деревянные плуги начинают оснащаться железными лемехами, появляются железные серпы. Зерно хранили в сосудах и специальных ямах. Для молотьбы использовали молотильные доски, для помола – каменные зернотерки, песты и ступки.
Несмотря на высокий уровень развития скотоводства, немалое место в экономике кобанцев занимала охота. Об этом свидетельствуют находки костей различных диких животных в культурных пластах поселений, а также изображение сцены охоты на оленя на поясе из листовой бронзы . По всей видимости, древние охотники уже использовали собаку .
Поселения кобанцев располагались на возвышенных местах, в долинах рек, на горных плато. Жилища и культово-хозяйственные комплексы строились поквартально, узкие улицы были вымощены булыжником. Дома в основном имели прямоугольную форму, но иногда и овальную, по всей видимости, вследствие внешнего влияния.
В горной зоне жилища сложены из камня на глинистом растворе, на равнине – турлучные.
Типичным кобанским поселением раннего этапа (X–VII вв. до н. э. ) было Сержень-юртовское поселение в Восточной Чечне. Оно располагалось в предгорье, но имело два холма-убежища с крутыми склонами, один из которых был укреплен искусственным рвом. Улицы поселения были вымощены булыжником, дома выстроены в турлучной технике. Основания стен сложены из камней или глиняных блоков, стены возведены из плетня, обмазанного глиной . Постройки были разделены на жилую и производственную части. В жилом помещении устраивались очаги различных форм и конструкций.
Производственные помещения представляли собой керамические и бронзолитейные мастерские. На поселении открыто большое количество ям хозяйственного назначения.
Формы погребений у кобанских племен были разнообразными: грунтовыеямы, прямоугольные каменные ящики, подкурганные захоронения, каменные склепы.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Комментирование закрыто, но вы можите поставить трэкбек со своего сайта.

Есть 1 комментарий. к “Культура чеченского народа (Ильясов)”

  1. Ольга пишет:

    Правовое наследие Кавказа (Архивы Кавказа)…

    Подробнее читайте на сайте Женский онлайн журнал

Локализовано: Русскоязычные темы для ВордПресс